Чтение онлайн

— Если верить политикам, в наступающем году будет создан Евразийский экономический союз…

— Соглашение должно быть подписано в мае будущего года. А вступит в действие с 1 января 2015 года. Договор о Едином экономическом пространстве практически готов. В Химках, под Москвой, выделили санаторий, где усиленно трудятся эксперты двух сторон. Президенты наших стран так сроки обозначили, чтобы оставалось полгода на ратификацию в парламентах. С начала 2015 года проект заработает. Впрочем, первого января рая все равно не наступит: мы только начнем двигаться по тем правилам и нормам, которые совместно выработаем.

24 декабря президент Нурсултан Назарбаев в очередной раз с рабочим визитом посетит Москву, где состоится встреча глав трех государств по Единому экономическому пространству. Потом в начале года пройдет еще несколько саммитов, и так — до марта.

— В российских СМИ время от времени муссируется проблема Байконура. Что за игры вокруг советского космодрома?

— Байконур — это достояние обеих наших стран, жемчужина Казахстана. Космодром в аренде у России до 2050 года, и у Казахстана нет намерений расторгать этот договор. А вот споры между нашими странами были и будут всегда, даже между супругами, как известно, не все складывается гладко. Другое дело, что одни споры — я не сказал «ссоры» — выносятся из избы, другие — нет… Почему-то в российской прессе в последнее время наши дискуссии по Байконуру стали вытягиваться на газетные полосы и интернет-сайты и подаваться под определенным углом. Кто, не пойму, в этом заинтересован…

А разговоры шли о том, что Казахстан, становясь мощным государством, хочет теперь не просто, образно говоря, квартиру помесячно сдавать. Мы желали бы вместе с Россией воспитывать своих специалистов и постепенно тоже стать настоящей космической державой. Теперь создали отдельную межправительственную комиссию по Байконуру, которую возглавили первые вице-премьеры: Игорь Шувалов — с российской стороны и Бакытжан Сагинтаев — с казахстанской. Провели уже одно заседание. Поймите, есть проблемы города Байконура, живущих в нем граждан Казахстана, которые должны получать образование, а также медицинскую и социальную помощь по нашим стандартам.

— Каковы, на ваш взгляд, шансы Казахстана на проведение зимних Олимпийских игр 2022 года?

— В 2011 году наша страна провела Азиатские игры, а в 2017 году у нас состоится зимняя Универсиада. Белая Олимпиада в Алма-Ате стала бы их логическим продолжением. Я сам алмаатинец и являюсь ярым сторонником Олимпиады в нашей южной столице. Проведение Олимпиады — гордость для любой страны. Я был несколько раз в Сочи и впечатлен созданной там инфраструктурой. Сам раньше занимался спортом — тяжелой атлетикой, был кандидатом в мастера спорта. И, как вы понимаете, не могу сегодня остаться в стороне от баталий вокруг белых Игр-2022. Убежден: у Алма-Аты есть все шансы стать олимпийской столицей.

Охотник на львов

/ Политика и экономика / Спецпроект

Александр Гуров — о людях, зверях и «Трех китах», о смертельной схватке со звездой «Невероятных приключений итальянцев в России», о том, как Горбачев узнал про советскую мафию, о роли пива в отношениях милиции и прессы, а также как советская цензура помогала вынести сор из избы

Слова у нас, как справедливо сказал поэт, «ветшают, как платье». Порядком поистрепалось и слово «легендарный». Но как по-другому назвать Александра Гурова, легендарного охотника на львов прыгнувших и не успевших прыгнуть, человека, первым рискнувшего публично произнести слова «советская мафия», участника первой тройки движения «Единство» — прародителя «Единой России»? Сегодня он делится с «Итогами» подробностями своей жизни, сильно напоминающей приключенческий роман.

— Александр Иванович, знаю, что не любите об этом говорить, и все же: почему человека, стоявшего у истоков партии власти, нет в нынешнем составе Думы? Сами устали от политики или устали от вас?

— Вероятно, устали от меня. Нет, ни у кого — ни в Кремле, ни в руководстве партии — никаких претензий ко мне никогда официально не возникало. Тем не менее был ряд конфликтных ситуаций, за которые, похоже, и пришлось расплачиваться. Одна из них относится еще к началу нулевых. Это так называемое дело «Трех китов», связанное с контрабандой мебели. Я в это время возглавлял думский комитет по безопасности, Юра Щекочихин был у меня заместителем. Нас крайне возмутило то, что дело было незаконно прекращено, а против таможенников и следователя МВД, которые вывели преступников на чистую воду, напротив, начато уголовное преследование. По нашей информации, кто-то получил тогда за это большие деньги… Я докладывал обо всех этих фактах Путину — и письменно, и устно. Президент, надо отдать ему должное, отреагировал быстро и жестко. Собственно, только благодаря ему и удалось посадить тех контрабандистов. Но вот некоторые люди из президентского окружения... По сути, они предавали Путина. Подходили ко мне и говорили: «Зачем ты вмешиваешься? Должен быть баланс интересов». Такая вот терминология. Ну так вот, «Трех китов» мне, по-видимому, так и не простили. Как я предполагаю, в представлении этих людей я нарушил неписаный бюрократический кодекс. Мол, если пошел в депутаты, то и веди себя соответственно, не выпендривайся. А я действовал как сыскарь: поднял всех на ноги, затеял параллельное расследование, вышел на президента… Но ведь другого способа повлиять на ситуацию не было.

— Тем не менее вы дважды переизбирались в Думу.

— Да. Но первую «черную метку» получил уже осенью 2003 года. Идет съезд «Единой России», формируются списки. Смотрю: и тут меня нет, и там нет… Бах — на пятом месте в региональном списке (Тамбов, Воронеж, Рязань, Липецк)! Даже четвертое здесь считалось непроходным, не говоря уже о пятом. А ведь на предыдущих выборах, в 1999 году, я был, напомню, в первой федеральной тройке «Единства». В общем, опустили ниже плинтуса. Хотел уже было отказаться от участия в кампании, но потом решил не сдаваться без боя. И в итоге все-таки прошел в Думу. Однако никаких постов уже не получил. Просто депутат. Тем не менее это было счастливое время. Я был свободен. Не надо участвовать в каких-то комбинациях, интригах. Я занимался законами, жалобами избирателей, и меня никто не контролировал. Правда, в тот период мне тоже не раз и не два говорили, что я лезу не в свое дело. Но какое-то время меня терпели. А в 2011-м решили избавиться уже окончательно.

— Была какая-то конкретная причина или, как говорится, по совокупности?

— Думаю, по совокупности. Последней же каплей стало, судя по всему, мое выступление на политсовете в Мичуринске, в Тамбовской области. «Единороссовские» штабисты тогда практиковали — а кое-где и по-прежнему практикуют — привлечение к региональным выборам «своих» политтехнологов. Как бы в помощь местным парторганизациям. Однако помощь была небескорыстной: пиарщики брали с губерний большие деньги. Не из бюджета, правда, тем не менее законной эту схему назвать трудно. Ребята ведь практически ничего не делали, больше вредили, чем помогали, а отказаться от их услуг было невозможно. Похожим образом действуют в криминальном мире. Вам говорят: «Мы вас будем охранять». Вы отвечаете: «Мне охрана не нужна». А на следующую ночь у вас сгорают две машины. Тут, по сути, тот же рэкет. Пошлешь этих «специалистов» — потом с тебя три шкуры спустят, если результат выборов не понравится наверху... Разговор между политтехнологами шел такой: «Пятнашку оставляем себе, остальное — скидываем». Пятнашка — пятнадцать миллионов рублей. Понятно и то, кому скидывалось остальное. Когда я об этом узнал, внутри у меня все закипело. И на заседании политсовета, собравшемся для обсуждения хода кампании по выборам в облдуму, я назвал этих дельцов теми словами, которые они, по моему убеждению, заслуживали. И вскоре я понял, что парламентский этап моей жизни подошел к концу: мне готовят замену...