Чтение онлайн

— Да ты просто поэт…

— Это не я. Это Надя такими видела горы. А я — просто проникся ее словами. Помню, когда она заговорила об этом впервые, когда сравнила горы с людьми, я сказал: «А если с горы вдруг сходит оползень, погребая под собой целые деревни, то эта гора просто была просто молодой и глупой. Как ребенок, который разрушил муравейник из простой шалости». Надя со мной не согласилась. Она сказала, что если такое случается, то гора просто оступилась и нечаянно наступила на человеческий муравейник. Не со зла, не из шалости. Просто оступилась, не удержав равновесия… Знаешь, сидя вот так вот, хоть здесь, хоть в Гриндевальде, легко поверить в то, что Надя была права.

Виола встала, жестом приглашая Витю занять кресло.

— Я пойду тогда в душ. И спать! Глаза закрываются… Слишком много событий для одного дня.

— Иди. Я посижу еще немного… Я там второе одеяло принес, а то с тебя станется в одеяло завернуться и меня мерзнуть оставить. В качестве мести за двуспальную кровать!

Виола ушла и долго стояла под душем, словно стараясь компенсировать всю ту воду, которую должны были вылить сегодня на нее в честь Ивана Купалы, а заодно смывая с себя пыль, грязь и душевные переживания этого дня. Когда она вернулась в номер, за неимением пижамы надев самую длинную из купленных сегодня футболок, Витя все также сидел на крыльце и смотрел на гору. Правда, ей показалось, что услышав шаги ее босых ног, он вытер глаза рукой, сделав вид, что просто сидит и любуется пейзажем, а глаза у него красные просто от усталости. Виола присела перед ним на корточки и, протянув руку, взяла его ладонь в свою.

— Пойдем спать! — сказала она. — Завтра будет лучше.

— Чем сегодня?

— Чем всегда. Завтра тебе не придется никого похищать — я уже буду рядом с тобой. И мы поедем кататься по Алтаю. Куда мы поедем, кстати? Ну, кроме чемальской ГЭС?

— Не знаю… Я как-то не планировал ничего. Спросим завтра у Снежаны, что она рекомендовала бы посмотреть, какие тут поблизости есть достопримечательности.

— А давай завтра заберемся на эту гору? Она вроде бы неприступной не выглядит… Никогда не стояла на вершине горы… Интересно, каково это?

— А давай! — улыбнулся Витя. — Я как-то вершин тоже никогда не покорял. Надо попробовать.

— Тогда пойдем спать?

— Иди. Я еще немного посижу. Подумаю. Приведу мысли в порядок. Ты права, завтра будет лучше, уже хотя бы потому, что я завтра буду не один.

— Ты теперь никогда не будешь один. Я тебя не брошу.

Взгляд Вити изменился. Стал пристальным, серьезным, словно он пытался заглянуть Виоле в душу.

— Даже зная, кто я?

— Да.

— И зная, сколько на моих руках крови?

— Да.

— И даже если я убью еще кого-нибудь? Снова на твоих глазах!

— Да, — твердо ответила Виола, — но только не за деньги. Если тебе придется убивать для того, чтобы защищаться. Но даже в этом случае — постарайся просто напугать людей, заставить их сбежать. С твоими способностями у тебя это получится, я уверена.

— Я - рак, — упрямо сказал Витя, — я умею только убивать.

— Значит, учись быть человеком, а не раковой опухолью! — возразила Виола, вставая. — Все! Я — спать, а то мы с тобой опять спорить начнем о том, кто ты и сколько тебе жить осталось. Мне все равно, кем ты был раньше и что себе напридумывал, я из тебя все равно человека сделаю. Нормального человека. Ну, или в меру ненормального, как я. Надоест тут сидеть — приходи. Но если ночью ко мне под одеяло полезешь — спать будешь на полу. Понял?

— Понял! — улыбнулся Витя.

И когда Виола уже вошла в номер, добавил:

— Спасибо тебе за день!

— Всегда пожалуйста! — крикнула она, ложась в постель и заворачиваясь в одеяло. На секунду ей захотелось добавить: «Тебе спасибо, что похитил!», но как-то очень уж глупо это звучало.

Виоле, в общем-то, тоже было о чем подумать и что уложить в голове, но она слишком устала, и провалилась в сон практически сразу, как только ее голова коснулась подушки. Она не видела, как Витя пришел в номер, когда окончательно стемнело, и как долго стоял возле кровати, глядя на нее. Не слышала, как осторожно, стараясь не шуметь, он ложился в постель, и не чувствовала, как он погладил ее по голове, поправляя растрепавшиеся волосы. Проснулась она только около семи утра, с удивлением обнаружив, что спала, прижавшись щекой к витиному плечу, и положив правую руку на его широкую грудь. Виола смутно припоминала, что ночью ей снился какой-то кошмар — начался метеоритный дождь и с неба сыпались громадные камни, но она обняла Витю и так и стояла, пока все не закончилось, твердо зная, что он перехватит все падающие на нее валуны с помощью своего дара. Зная, что он не пострадает и не даст пострадать ей. Видимо, таким образом сон наложился на реальность.

Виола убрала руку и отодвинулась в сторону. Не потому, что прикосновение к витиной коже было ей неприятно, а скорее наоборот, потому что лежать, положив голову на его плечо было непозволительно сладко. Отодвинулась и снова провалилась в сон, еще на час, уже без кошмаров и дурных мыслей, чтобы проснуться от упавшего ей на лицо солнечного луча.

Наступило воскресенье, и Виола вступала в него в прекрасном расположении духа.

Воскресенье, 8 июля, Шрам встретил в небольшом отеле «Манжерок» на берегу Катуни. Из окон его номера-люкс, расположенного на втором этаже двухэтажного деревянного домика, открывался прекрасный вид на величественные горные вершины, различимые даже сейчас, в полуночной темноте, но Шрам не смотрел в окно.

Он думал.

Вообще-то он должен был спать, но сон упорно избегал его. За неимением лучшего варианта приходилось лежать и думать, раз за разом прокручивая в голове события последних двух дней. Искать зацепки, которых он не обнаружил сразу…

Увы, зацепки не находились.

Разговор с Горбуновым не дал ничего, только отнял время. Коля хитрил, юлил, дрожал и пресмыкался. Да, ребята были его — четверо спортсменов из одного областного клуба, которые время от времени выполняли его поручения. Ребята проявили инициативу. Услышали о том, что Витю Балабина нужно разыскать и доложить о нем «наверх», но решили выслужиться перед «верхом» и взять его. Не удалось. Что там, под Тальменкой, произошло, теперь уже не разобраться, но судя по всему, Витя на самом деле реально лучший в мире специалист по несчастным случаям. Предварительная версия полиции была примерно такой, какую с сарказмом озвучил Шрам Крайнову — разборка, одно приченение смерти по неосторожности и три идиотских несчастных случая.

Шрам слушал, кивал, молчал… А потом, когда Горбунов закончил рассказывать свою сказку, грохнул кулаком по столу так, что на них оглянулись все посетители ресторана «River park'a». Грохнул, подался вперед, но вместо того, чтобы заорать Горбунову в лицо — спокойно и властно произнес:

— А теперь — правду.

Впрочем, правду Шрам знал и так. И смертный приговор Горбунову уже был подписан еще полчаса назад. После того, как Шрам закончит свое основное дело — трагическую случайность для Борта N1, Горбунов умрет. Никаких несчастных случаев — просто пуля в голову. Стас это умеет, и он, в отличие от всяких там «специалистов» — верен и безотказен.

Выслушав Горбунова, Шрам молча встал, жестом позвал за собой Стаса и прямо из ресторана сел в машину, которая должна была отвезти его в аэропорт. Там Юра уже успел уладить все формальности, получить разрешение на вылет и сдернуть из отеля обслуживающий персонал арендованного самолета. Пилоты и стюардессы были дисциплинированы, отель для них был выбран в двух шагах от «Толмачево», так что когда до аэропорта добрался Шрам, самолет уже был готов к вылету и оторвался от полосы спустя 15 минут после того, как последние пассажиры поднялись на его борт.