Из последних сил
Шрифт:
— Рискнешь? — кивнул на объявление Витя.
— А рискну! — без раздумий согласилась Виола.
В тот момент, стоя на земле обеими ногами, она была уверена в том, что ничего плохого с ней произойти не может. А вот десятью минутами спустя, стоя на деревянном помосте и подняв руки вверх, позволяя двум работникам аттракциона обвязать ее страховкой и прицепить все необходимые карабины, она уже не была так в этом уверена. Чемал внезапно показался слишком уж быстрым и бурным, а камни вдоль берега — чрезмерно острыми и жуткими!
Словно почувствовав ее замешательство, снизу, с берега реки, ей помахал рукой и ободряюще улыбнулся Витя.
— Если что — я тебя поймаю! — крикнул он.
Хозяева «тарзанки» рассмеялись. Дескать, конечно, поймает он, как же… Но Виола поверила: поймает! Не даст упасть, никогда в жизни! И смело шагнула с помоста в пустоту, распахнув миру объятья. Бурный Чемал ринулся к ней, ветер засвистел в ушах, а затем вода снова отдалилась, когда веревка потащила ее обратно. И так снова и снова! Виола летела, раскинув руки и смеясь, радостно махая рукой то Вите, то небу, то реке…
— Смело! — сказал ей принимающий «тарзанку» парень на другой стороне реки, помогая ей взобраться на помост.
— Да ладно! — отмахнулась Виола. — Главное первый шаг сделать.
— Вы не первый раз так катаетесь?
— Впервые в жизни!
— Тогда тем более смело.
— Можно подумать, я первая!
— Не в этом дело. Люди, когда прыгают, обычно двумя руками в веревку вцепляются. Рефлекс. Умом все понимают, что это бессмысленно, что страховка держит вас намертво, но все равно руки отпустить не могут — страшно. Потом, прыжке на пятом, уже справляются с собой, да и то не все. А вы… Может вы парашютистка?
— Не-а! — рассмеялась Виола. — Никогда не прыгала!
— Ну, тогда вы просто очень смелая.
Однако Вите, тоже возжелавшему полетать, пришлось долго уговаривать отпустить его.
— Мало ли! — эти два слова были самым главным виолиным аргументом.
— Ну что «мало ли»? — возмущался он. — «Мало ли» будет завтра! Сегодняшний день полностью принадлежит мне!
— И все равно!
— А не ты ли была уверена в том, что мое предчувствие в этот раз не сбудется?
— Оно не сбудется как раз потому, что я не дам тебе убиться! Не пущу!
И все равно пустила. И с замиранием сердца следила, как на Витю надевают упряжь, жалея, что не обладает его даром. Обладала бы — подхватила бы под руки прямо сейчас, в момент прыжка, и перенесла к себе на помост, на другую сторону реки! И как он удержался от того, чтобы не поступить с ней именно так?
Ничего страшного не произошло. Витя прыгнул, кстати, вцепившись обеими руками в веревку, и смог заставить себя разжать руки только когда амплитуда качания «тарзанки» стала сходить на нет.
После чемальской ГЭС была гора Синюха. Для Виолы это было первое покорение вершины, пусть даже и не своим ходом, а на неспешном кресельном подъемнике. Собственно, никакого волшебного трепета, оказавшись на вершине, она не испытала и самым ярким впечатлением поездки был спуск обратно.
Высоту горы Виола, конечно же, не запомнила, но ей показалось, что от подножья до вершины было километра полтора. И вот с этих полутора километров открывался настолько шикарный вид, что дух захватывало сразу же, как только эта панорама разворачивалась перед глазами!
Столько зелени она не видела никогда в жизни! Алтай раскинулся перед Виолой во всей своей красе — яркий, жизнерадостный, солнечный и ярко-ярко зеленый! Трасса подъемника проходила через просеку, а все остальное вокруг было лесом! Впереди виднелись горы, гораздо более низкие, чем покоренная Синюха, меж них неслась стремительная Катунь, ярко-бирюзового цвета, сверкающая на солнце даже с такого расстояния, а прямо по курсу у отрогов гор сияло озеро Манжерок, в котором купались небеса! И казалось, что трасса подъемника закончится прямо в нем! Что если не спрыгнуть с деревянного кресла — оно так и уйдет вместе с тобой в эту голубую, манящую воду!
— Как красиво! — выдохнула Виола, и Витя повернулся к ней.
— Ты — красивее!
Ее светло-русые волосы разметало и распушило ветром. Вите казалось, что никакой фотоаппарат и никакой художник не смог бы запечатлеть этот момент — эту чудесную улыбку, эти полные солнечного света волосы и эти прекрасные зеленые глаза!
Подъемник съезжал, конечно, не в озеро. Надземная дорога заканчивалась в нескольких километрах от него, но жаждущую прохлады Виолу это уже не могло остановить! После жаркого чрева УАЗика, в котором пришлось провести минут десять, добираясь до Манжерока по ухабистой проселочной дороге, она не раздумывая вбежала вводу прямо в одежде, смеясь и поднимая тучу брызг.
Витя подумал, покачал головой в ответ на виолины призывы присоединиться к ней и в итоге тоже полез в воду, раздевшись до трусов. Мужчинам вообще купаться проще… Плавки на тебе, или домашние трусы — разница между ними не велика. Быть девушкой вообще сложнее. Захотев купаться в людном месте — не разденешься до нижнего белья, если, конечно, не желаешь моментально приковать к себе взгляды всех мужчин пляжа.
Виола же и вообще не подумала о бюстгальтере, собираясь в дорогу, поэтому становиться главной звездой манжерокского пляжа не торопилась. Приходилось купаться в одежде, хотя ее топ и шорты были настолько легкими, что особой разницы между ними и купальником не было.
Манжерок был прохладным, илистым настолько, что уже зайдя по колено нельзя было увидеть свои пальцы ног под водой, и каким-то необычно густым. Может быть дело в иле, а может — в составе воды. Озера в горах чаще всего какие-то необычные — с особыми добавками; то соленые, то щелочные, то с примесями серы или еще чего-то…Но главное: Манжерок был приятным! Он дарил прохладу, так необходимую после палящего солнца, он дарил легкость и бодрость!
Виола заплыла на середину озера — благо, это было не трудно, его ширина не тянула и на 500 метров, легла на спину и, блаженно сощурившись, подставила лицо солнцу. Спустя несколько минут к ней подплыл Витя и улегся на воде таким же образом.