Чтение онлайн

Виола поежилась, вспомнив, как Витя разделался с четырьмя напавшими на них парнями. Спокойно, без раздумий, без жалости… И поняла его. Это был их путь! Дорога, на которую они встали сами, считая себя достаточно сильными, чтобы эту дорогу им уступал любой встречный. И они ошиблись…

Было ли ей жаль их?

Не было.

Вот почему так? Лежат четыре трупа, а жалко их убийцу?

— И тебе никогда не хотелось узнать свой предел? — Виола снова свернула разговор прочь от грустного и страшного.

— Хотелось, — Витя пожал плечами, — но всегда было немного страшно.

— Почему страшно?

— Ну, во-первых, вдруг этого предела нет? Вдруг если я соберусь с силами, я смогу сдвинуть планету?

— Не, ну это уж…

— Фантастика? А держать самого себя на поверхности воды — нет? А выворотить дерево усилием мысли? Ну а во-вторых… Я всегда боялся себе навредить. Это же как штангу тягать, только напрягаешь не мышцы, а что-то другое. Можно надорваться! Растяжение связок — это больно. Порванное сухожилие — тем более. А кто знает, что я растяну, если попытаюсь поднять целый дом? Я устаю, когда использую свой дар. Когда я только начинал его осваивать, мне после упражнений с монетками бывало очень плохо. Головные боли, кровь из носа, лопающиеся сосуды в глазах. Я же не знаю даже природы своего телекинеза — вдруг я надорвусь, и у меня сосуд лопнет не в глазу или носу, а в голове? Инсульт, проще говоря.

— Да уж…

— А еще… Еще я иногда думаю о том, что вдруг мои способности не вечны? Вдруг они — как полоска маны в игре? Вдруг мне, как персонажу компьютерной игрушки отведено определенное количество заклинаний, и когда я их израсходую — я снова стану обычным человеком, лишенным своих способностей.

Я всегда старался быть как можно ближе к этому статусу «обычного человека». Никогда не позволял себе ребячеств вроде того, чтобы связать шнурки нахамившему мне в очереди человеку, проколоть колесо соседу, припарковавшемуся на газоне, или даже открыть дверцу холодильника и достать из него молока, не вставая из-за стола. Для меня все это — также легко, как ходить или дышать. Я могу это сделать, не напрягаясь, не задумываясь, но я никогда этого не делал. Всегда вставал за молоком сам! Но я всегда знал, что в любой момент МОГУ достать молоко усилием мысли. И лишиться этого — это как лишиться левой руки. Вот вроде бы и делаешь все правой, но… Нет, не та аналогия!

— Та, — перебила его Виола, — та, я тебя поняла.

— Исключение я только для плавания всегда делал. Надя любила плавать, а я — не умел. Когда мы отдыхали на море, она всегда заплывала далеко, даже когда оно было не очень спокойным. А я боялся ее отпускать — все-таки даже в периоды ремиссии она была не так сильна и вынослива, как ей хотелось бы. А плавать она очень любила… Я не мог сказать ей: «Надя, не заплывай далеко, это опасно!» Не мог лишить этого удовольствия! И не мог сказать ей, что плыву за ней просто потому, что боюсь за нее — она не любила, когда ее опекали, когда акцентировали внимание на ее болезни. Вот я и делал вид, что тоже люблю плавать… И что отлично умею это делать!

И все время мечтал, что вот еще годик без метастазов, и я пошлю Шрама к черту. Увезу Надю на Карибы, ненадолго вернусь, вынесу стену в банковское хранилище и навсегда исчезну с кучей денег. Банк по-любому застрахован, справятся! А у нас с этого момента все будет хорошо… И вот там, в Карибском море, я наконец-то научусь нормально плавать! Тренера себе найму, и буду учиться пока не смогу плавать так же, как она, не боясь воды и не заставляя воду мне подчиняться.

А вот не сложилось…

— Я научу тебя плавать! — пообещала Виола. — Поедем с тобой в Анапу! Я слышала, что там есть дельфинарий под открытым небом, и в нем за отдельную плату можно поплавать с дельфинами! Уж с ними ты плавать точно научишься, и полюбишь!

— В Анапу, говоришь… А что, деньги есть! Вот вернемся в город, отдохнем немного и вперед. Я с твоими родителями познакомлюсь нормально, а не по телефону. Попрошу их отпустить тебя со мной в Анапу, а не так, как в этот раз… Как думаешь, отпустят?

— А чего б не отпустить? Отпустят! В Корею же отпустили…

— А чего ты там делала-то, в Корее? И кстати, в какой?

— В южной, конечно. В северной с журналами мод, знаешь ли, напряженка. А делала я там… Две недели показов и съемок. Контракт такой был! Устала страшно, но и столько интересного видела! Вот, например…

— Погоди, — прервал ее Витя, вставая, — по дороге расскажешь! Лепешка — это здорово, конечно, но у меня желудок нормальной еды просит. Мяса и горячего чая вместо этой американской бурды! Ты вроде просохла. Поехали обратно в отель? Поедим нормально, да отдохнем малость?

— Уговорил, поехали! Только я шашлыки больше есть не буду!

— Чего это?

— Я - модель, если ты забыл. Мне форму поддерживать надо! А на здешних харчах я так отъемся, что скоро меня из агентства попрут. Толстые модели — это такая же фантастика, как планету телекинезом двигать.

Шрам проснулся в 8 утра, по будильнику. Встал, посмотрелся в зеркало, потер мешки под глазами, проклиная часовые пояса, ранее утро, Витю и Фелпса, втянувшего его в это предприятие.

Заснуть он смог только часа в два ночи. До того — дважды заходил в номер Некрасова, взглядом спрашивая: «Есть что-нибудь?», но тот лишь отрицательно качал головой, не отрываясь от монитора. Юра работал… Но Шрама не покидало чувство, что работает тот уже больше на себя, чем на него. Слишком много воли он в последнее время дал своим подчиненным… Взять того же Витю! Кто он? Курица, несущая золотые яйца! Сколько дел Шрам провернул с его помощью! А сколько еще мог провернуть? Но он побоялся установить за Витей слежку, побоялся спугнуть такого ценного кадра! Ценного и послушного, прочно сидящего на финансовом крючке.

И ведь тогда казалось, что все правильно, все логично. Девятое жизненное правило Шрама гласило: «Не трогай работающую систему». Система работа? Работала. Витя приносил доход и зарабатывал сам. Причин для поиска его слабых мест не было, да и кто знает, чем мог закончиться этот поиск? Как он повел бы себя, обнаружив слежку? Что стал бы делать, дай ему Шрам понять, что знает его настоящее имя и адрес? Ничего? А может, залег бы на дно, прервав все контакты? Или вообще постарался бы устранить Шрама, боясь за свою сестру?

Но то, что казалось логичным тогда, сейчас казалось глупым. Знай Шрам о болезни витиной сестры — он постарался бы ей помочь. Не из благородства, нет, просто чтобы показать Вите, как он заботится о своих сотрудниках. И тогда, после ее смерти, он, быть может, не закрылся бы от Шрама?

Или все равно закрылся бы?

Кто знает…

И вот сейчас — Юра. Нет, девятое правило пора было редактировать. «Контролируй работающую систему полностью!» От Некрасова зависело слишком многое, и это многое давно уже было неподконтрольно Шраму. Что он знал о работающей на его помощника армии хакеров? Только то, что они есть и не раз добывали для него нужную информацию. А что, если они только и ждут команды на взлом банковских счетов самого Шрама? Что, если его компьютер уже давно не принадлежит ему одному, и все хранящиеся на нем данные уже доступны Некрасову, и легко могут быть переданы в ФСБ или СВР? Или уйти к тому же Фелпсу в ГРУ?