Чтение онлайн

Мне никто не отвечает. Я открываю дверь и вижу перед собой

старуху, которая утром стояла во дворе с часами. Я очень удивлен

и ничего не могу сказать.

– Вот я пришла, - говорит старуха и входит в мою комнату.

Я стою у двери и не знаю, что мне делать: выгнать старуху или

наоборот, предложить ей сесть? Но старуха сама идет к моему кре

слу возле окна и садится в него.

– Закрой дверь и запри ее на ключ, - говорит мне старуха.

Я закрываю и запираю дверь.

– Встань на колени, - говорит старуха.

И я становлюсь на колени. Но тут я начинаю понимать всю неле

пость своего положения. Зачем я стою на коленях перед какой-то

старухой? Да и почему эта старуха находится в моей комнате и си

дит в моем любимом кресле? Почему я не выгнал эту старуху?

– Послушайте-ка, - говорю я, - какое право имеете вы распо

ряжаться в моей комнате, да еще командывать мной? Я вовсе не

хочу стоять на коленях.

– И не надо, - говорит старуха, - теперь ты должен лечь на

живот и уткнуться лицом в пол.

Я тотчас исполнил приказание.

Я вижу перед собой правильно очерченные квадраты. Боль в пле

че и правом бедре заставляет меня изменить положение. Я лежал

ничком, теперь я с большим трудом поднимаюсь на колени. Все чле

ны мои затекли и плохо сгибаются. Я оглядываюсь и вижу себя в

своей комнате, стоящего на коленях посреди пола. Сознание и па

мять медленно возвращаются ко мне. Я еще раз оглядываю комнату и

вижу,что на кресле у окна будто сидит кто-то. В комнате не очень

светло, потому что сейчас, должно быть белая ночь. Я пристально

оглядываюсь. Господи! Неужели эта старуха все еще сидит в моем

кресле? Я вытягиваю шею и смотрю. Да, конечно, это сидит старуха

и голову опустила на грудь. Должно быть она уснула.

Я поднимаюсь и прихрамывая подхожу к ней. Голова старухи опу

щена на грудь, руки висят по бокам кресла. Мне хочется схватить

эту старуху и вытолкать ее за дверь.

– Послушайте, - говорю я, - вы находитесь в моей комнате. Мне

надо работать. Я прошу вас уйти.

Старуха не движется. Я нагибаюсь и заглядываю старухе в лицо.

Рот у нее приоткрыт и изо рта торчит соскочившая вставная че

люсть. И вдруг мне делается все ясно: старуха умерла.

Меня охватывает странное чувство досады. Зачем она умерла в

моей комнате? Я терпеть не могу покойников. А теперь возись с

этой падалью, иди разговаривай с дворником и управдомом, объяс

няй им, почему эта старуха оказалась у меня.

Я с ненавистью посмотрел на старуху. А может быть, она и не

умерла? Я щупаю ее лоб. Лоб холодный. Рука тоже. Ну что мне

делать?

Я закуриваю трубку и сажусь на кушетку. Безумная злость под

нимается во мне.

– Вот сволочь!
– говорю я вслух.

Мертвая старуха как мешок сидит в моем кресле. Зубы торчат у

нее изо рта. Она похожа на мертвую лошадь.

– Противная картина,- говорю я, но закрыть старуху газетой не

могу, потому что мало ли что может случиться под газетой.

За стеной слышно движение; это встает мой сосед паровозный

машинист. Еще того не хватало, чтобы он пронюхал, что у меня в

комнате сидит мертвая старуха! Я прислушиваюсь к шагам соседа.

Чего он медлит? Уже половина шестого! Ему давно пора уходить.

Боже мой! Он собирается пить чай! Я слышу, как за стенкой шумит

примус. Ах, поскорей ушел бы этот проклятый машинист!

Я забираюсь на кушетку с ногами и лежу. Проходит восемь ми

нут, но чай у соседа еще не готов, и примус шумит. Я закрываю

глаза и дремлю.

Мне снится, что сосед ушел, и я вместе с ним выхожу на лест

ницу и захлопываю за собой дверь с французским замком. Ключа у

меня нет, и я не могу попасть обратно в квартиру. Надо звонить и

будить остальных жильцов, а это уж совсем плохо. Я стою на пло

щадке лестницы и думаю, что мне делать и вдруг вижу, что у меня

нет рук. Я наклоняю голову, чтобы лучше рассмотреть, есть ли у

меня руки, и вижу, что с одной стороны у меня вместо руки торчит

столовый ножик, а с другой стороны - вилка.

Вот,- говорю я Сакердону Михайловичу, который сидит почему-то

тут же, на складном стуле.
– Вот видите, - говорю я ему, - какие

у меня руки?

А Сакердон Михайлович сидит молча, и я вижу, что это не нас

тоящий Сакердон Михайлович, а глиняный.

Тут я просыпаюсь и сразу же понимаю, что лежу у себя в комна

те на кушетке, а у окна, в кресле, сидит мертвая старуха.

– 37

– Благодарю вас, - сказал я.
– Это очень мило с вашей сторо

ны, но, право, я мог бы и сам.

– Нет, нет, - сказала дамочка, - ступайте на улицу. Что вы

собираетесь купить?

– Видите ли, - сказал я, - я собирался купить полкило черного

хлеба, но только формового, того, который дешевле. Я его больше

люблю.

– Ну, вот и хорошо, - сказала дамочка.
– А теперь идите. Я

куплю, а потом рассчитаемся.

И она даже слегка подтолкнула меня под локоть.

Я вышел из булочной и встал у самой двери. Весеннее солнце

светит мне прямо в лицо. Я закуриваю трубку. Какая милая дамоч

ка! Это теперь так редко. Я стою, жмурюсь от солнца, курю трубку