Чтение онлайн

А ты… ты в нерешительности мечешься из стороны в сторону, обессилевший, продрогший, словно больной мотылек, жалеющий о том, что разрушил свой кокон, и тоскующий о превращении снова в метафизическую куколку!..

Он пошел в кухню. И опять забылся, уйдя в свои мысли. Назойливый голос у него внутри воскликнул со страстной мольбой: ты ее любил! Ты и сейчас любишь ее! Можешь называть это как угодно, но это несчастная любовь.

Он тяжело опустился на кухонную лавку и, приподняв брови, устремил взгляд в пустоту. В гостиной щедро струили тепло солнечные лучи. Покачав головой, он встал и пошел туда. Вот он и здесь.

Так что же? Да, прежде всего надо раздобыть коробку спичек. Глухо и жалобно он сказал:

— Господи ты боже мой. Должны же где-то быть спички в доме.

Нет, их не было.

Но можно сходить в лавку к Якобу Сиффу.

Вибеке проснулась и ждала, кротко и безропотно, чтобы кто-нибудь пришел, помог ей встать. Она никогда сама не вставала.

Мортенсен вытащил из корзины для бумаг скомканное письмо, разгладил его, но тотчас снова скомкал, даже не заглянув в написанное. Спички, черт дери!

В магазинчике Якоба Сиффа солнце ярко светило на отполированный до блеска прилавок. Магистр взял коробку спичек и поспешил обратно. Примус был зажжен, и чайник поставлен на огонь. А, прах тебя побери… кофе тоже нигде не было видно. Снова к Якобу Сиффу.

— Ваша экономка-то уехала? — спросил лавочник, и Мортенсен молча кивнул в ответ.

— Смертный Кочет совсем не в себе, — продолжал лавочник, — от него жена сбежала.

Магистр невольно вздрогнул. Он вспомнил, ведь в письме Атланты и об этом что-то написано.

— Просто ума человек лишился, — сказал лавочник.

— Да уж, черт возьми, — ответил магистр и заторопился домой со своим кофе.

На лестнице он наткнулся на Смертного Кочета. Мортенсен опасливо покосился на маленького альбиноса, который с совершенно потухшим, сомнамбулическим видом стоял в дверях своей квартиры.

Примус в кухне коптил вовсю. Как же его варить-то, этот кофе, пес его знает. Он задумался, и его вдруг осенило, он спустился вниз по лестнице и постучал в дверь к Смертному Кочету.

— Послушай, Иосеф, ты кофе варить умеешь? — спросил он.

Смертный Кочет воззрился на него.

— Кофе? Ну, наверно, умею.

— Вот хорошо, — сказал магистр, — тогда, может, заскочишь ко мне на минутку?

Смертный Кочет тупо затряс головой.

— Но вы… вы разве не слыхали, какое у меня ужасное несчастье?

— Как не слыхать, — ответил Мортенсен, — знаю. Но кофе-то ты, надо полагать, все равно можешь сварить?

— Надо полагать, могу, — согласился Смертный Кочет и нерешительно последовал за магистром.

Вода в чайнике уже бурлила.

— Не думал, не гадал, — сказал Смертный Кочет и заплакал в голос. — Не думал, не гадал, как обухом по голове. Мы ведь двенадцать лет были женаты.

— Да, — ответил магистр. — Ну ладно, что теперь об этом толковать. Плевали мы на это, Иосеф. Вот тебе кофе. Давай покажи свое искусство.

— Элиана тоже так говорит. Чтобы я не принимал это близко к сердцу. Элиана — она такая чудесная, взяла к себе мою Риту, мою бедную дочку. А то что бы я делал, я же один с ней остался, — всхлипнул Смертный Кочет.

Мортенсен отыскал две чашки, разлил кофе. Оба пили в молчании. Магистр отнес Вибеке в постель чашку горячего питья и раскурил свою трубку.

— Прямо не знаю, что мне теперь делать, — сказал Смертный Кочет с бледной, горестной улыбкой. — Я тут должен был приняться за одну подставку…

— Ну так и мастери свою подставку!

— В том-то и дело, что не могу: я начисто забыл, какого она должна быть вида и вообще для чего она нужна, и даже не помню, кто мне ее заказал!

— Ничего, вспомнишь! — сказал Мортенсен, хлопнув его по спине. — Все образуется, Иосеф. Ты посмотри на меня, я же тоже… ну, можно сказать, стал холостяком! Атланта тоже, понимаешь ли, уехала. А мне хоть бы что.

— Так она ведь вам не жена была, — возразил Смертный Кочет.

— Это верно. — Мортенсен сделал несколько сильных затяжек. — Но, черт возьми… ей-богу, ничто так легко не забывается, как бабы, женат ты на них или не женат. Потерпи недельку-другую. А там до тебя дойдет, что она тебе, собственно, давно опостылела.

— Ничего она мне не опостылела! — жарким шепотом возразил Смертный Кочет, и в белесых глазах его появилось исступленное выражение.

— Ну так должна была опостылеть, — сказал Мортенсен. — Она тебе вовсе не пара. Ведьма она была.

Тут Иосеф встал и заорал:

— Она мне была жена! Мы были женаты! Мы были муж и жена! Она сбежала! Она никогда больше не вернется!

— Ну-ну, полно, — успокаивал его магистр.

Но Смертный Кочет заорал еще громче, со стоном и рыданиями:

— Она мне была жена! Она мне была жена!

— Дана! Дана! — эхом донеслось из спальни, это была Вибеке, которая лежала и болтала сама с собой. — Дана, нана, дана!

Смертный Кочет прислушивался с ужасом в глазах.

— Ну полно, хватит тебе, — сказал магистр, дружески беря его за рукав. — Сядь, Иосеф, давай-ка выпьем с тобой по маленькой!

Смертный Кочет сел. Мортенсен принес стаканы и бутылку.

— Твое здоровье, Иосеф!

Смертный Кочет дрожащей рукой поднес стакан ко рту. Пригубил, стуча о него зубами. Мортенсен сидел и смотрел на стену, где красовалась огромная, географического вида чернильная клякса. Потеха с этим пятном, до удивления похожим на подробную, отлично сделанную карту, сознательное творение разумных существ, тогда как в действительности это лишь следствие идиотской выходки.