Избранное
Шрифт:
* * *
Настала ночь, и мы заснули
Спокойным сном без сновидений
Вдвоём на звёздном сеновале
Среди засушенных растений.
Интеллигенции на зависть
В благоухающий гербарий
Мы с головою зарывались —
Колхозница и Пролетарий.
О, как нам безмятежно спалось
Вдвоём в постели этой древней,
После того, как состоялось
Сближенье города с деревней.
* * *
В лицо, не знавшее любви,
Взгляну, — как странно совместилось
Плебейское жеманство и
Высокомерная брезгливость.
Я прежде злился, а теперь
Об этом и подумать скучно.
Я научился равнодушно
Встречать любую из потерь.
* * *
До января рукой подать. Протянешь, — тает снег
На линиях судьбы и долгой жизни.
Я руку протяну иной отчизне,
Усталый раб, замысливший побег.
Не с будущим отпраздновал разлад,
Не с прошлым всё пытаюсь породниться,
Перевирая древние страницы.
Нет, — в этом я перед тобой
Не виноват, читатель мой.
Страх одиночества и страх небытия
Преследуют. От их переплетенья
Зависит, видимо, судьба моя.
Два солнца мне видны и две огромных тени.
А где-то в центре я, — ничтожно мал,
Когда б не твой, читатель, пьедестал,
Единственно возможная основа,
Спасающая голос мой и слово.
Ещё светло, но птицы не поют.
Возможно, их и нет, а эти кроны,
Весь этот мир неистово зелёный.
Предчувствуют и засуху, и смерть?
Что, если я пытаюсь петь
Лишь оттого, что тягостно молчанье?
Что, если я живу пустой надеждой
И тоже обречён? Но прежде…
Но прежде чем проститься на века
Я улыбнусь тебе издалека
И улыбнусь, дойдя до поворота
Последнего,
Взгляну сквозь небо в трещинах, сквозь облака
Столь благолепные, когда они теряют позолоту
Закатную.
Я погляжу на эту благодать,
Пойму — мне всё же было что терять.
Благословляю медленный подъём,
Который раздвигает горизонты
Моей обители. Мне говорят: “Пойдём
Быстрей. Не останавливайся. Что ты
Там позабыл, верней, не разлюбил?”
А мне ответить не хватает сил.
Нет слёз. Нет слов. Нет жеста, передать
Ко всем оставшимся той жалости, той злости.
А впрочем, стоит ли? Расходимся как гости
И кто куда. Уже не отыскать
Следа на этой паперти земной,
Оставленного мною и тобой.
Десятистишия
Так ласточка ныряет под карниз.
Бездомной жизни злеет постоянство.
Всего-то и осталось ей пространства:
То вверх швыряет бедную, то вниз.
Ей прилепиться к дому твоему
Да в тесноте случайной отогреться.