Избранное, Кублановский Юрий

Избранное

на обложку

Кублановский Юрий

Шрифт:

Сухие метёлки – ковыль позапрошлого летав кувшине, готовом рассыпаться или —$$$$$$$$$$$$$$$$$$$$$$$$$$похоже на это,на подоконнике с блеском огня ледяного…Настольная лампа до половины второго.Чего ж,$$$$$$$оставайся, живи, отмыкай эти ящики,$$$$$$$$$$$$$$$$$$$$$$$$$$$$$$$$пробуйк тусклой бумаге примерить перо,$$$$$$$$$$$$$$$$$словно гвоздик ко гробу,в этой каморке, в которой хотел умереть яв то доземное допервое тысячелетье!1976

«О бедность! – затвердил я наконец…»

О бедность!..

Пушкин

О бедность! – затвердил я наконец…С отросшими до шеи волосами,с подрезанною криво бородойшатаюсь часто у Москвы-реки,то заберусь на Воробьевы горы —на место доморощенных присяг,то в щель воткну пожухшую медяшкуи окажусь глубоко под землёй,где в драповых пальто провинциалыкочуют с сумками, нагруженными впрок.А в нишах статуи: угрюмые матросы,спортсменки в облипающих трикои партизаны в бронзовых опорках.…То заберусь поутру в электричкуи вот качу на завтрак во дворец,чтоб в парке с голубиными тенямисебя с Еленой встретить невзначай.На берегу в воротничок пальтоуткнулась.– Холодно?– Не очень.И я целую в щёку наугад…А встретимся теперь – как мёртвые бормочем.1976

Башмачок

Тени прошлого, словно скитальцы,забредают сюда по ночам.Я запомнил холёные пальцы,грешный ливень волос по плечам!…Подносила к концу сигаретызажигалку – с прищуром зрачка,осветив на мгновенье предметы,воды Стикса, течение Леты,воронёный зажим башмачка.

Скрипит за окнами морозная дорога,как будто это тоже месть,а не болтливая январская сорокамне принесла чужую весть.Как будто неспроста упали с небосводана тёмное стекло колючие цветы.И узкий башмачок с улыбочкой юрода,откинув волосы, застёгиваешь ты.1976

«Когда на ролике античном…»

Когда на ролике античномсидит нахохлившись снегирьс крутым крылом, брюшком клубничным,перетекающим в имбирь,когда лимонные синицыклюют в снегу с ветвей нагар,в тулупах вышитых девицыпохожи чем-то на татар.Их оторочки той же масти,заместо шляпок – лисий ком.И бычья кровь советской властистекает за высотный дом.1976

Признание

С улыбочкой жалкой – и жалок и свят,он вдруг говорит, что его вызывали.А рядом другие за водкой стоят,железные двери опять зарыдали.Мы вышли на воздух. Снежок моросил,синели на небе прогалины света.Ну нет, я ещё башмаков не сносил,и весело задрана пулька берета.Его? Обо мне? Но какой в том резон?И чем так моя интересна персона?Ну да, уповаю на чудо, на сон,ну, строю рога за спиной у закона,конечно, и дерзкий побег в лесостепь,и кража своих же монет из кармана…И всё же в мордовскую яму на цепьсажать мою душу бессмертную – рано.1976

Архангельское

В.А.

Плашки листьев вморожены в лёд,чей разлив бесприданницы-ивыперейти собираются вброд,наклоняя покорные гривы.Пробивается свет из оконк бледногубым голубкам Ротари:куртизанки ли видели сонили фрейлины в жмурки играли —но пугала своей белизнойманекенная грудь у корсажа,чей атлас отливал голубойчернотой, что холодная сажа.И косынок щекочущий газобегал обнажённые плечи…Ничего не осталось у нас,кроме щиплющей влаги у глаз,кроме отзвуков собственной речи.Знать, само провидение, рокв перекошенных тапках с тесьмоюпредназначили этот чертогдля прощальной размолвки с тобою.1976

Встреча

Б. Михайлову

Когда в мильонной гидре дняузнаю по биенью сердцав ответ узнавшего менямолчальника-единоверца,ничем ему не покажу,что рад и верен нашей встрече,губами только задрожуда поскорей ссутулю плечи…Не потому что я боюсь:вдруг этим что-нибудь нарушу?А потому что я – вернусьи обрету родную душу.Не зря Всевышнего рукакладёт клеймо на нас убогих:есть нити, тайные пока,уже связующие многих.1976

Элегия

Мерещится, я не один брожупо этим сумеркам – с тобою.То что-нибудь тебе скажу,то утаю, солгу, сокрою.Столь ясно помнятся и стать твоя, и прыть,любая ипостась и складка,что лгать не совестно и правду говоритьтебе, единственная, сладко.Кривую улицу, покрытый снегом храм,где вороньё обсело крышу,я не один, а пополамс тобою чувствую и вижу.И что мне до того, что там, где ты – июль,а тут воротники да шубы?Запью ли горькую, умру ли, оживу ль —всё так же радуют глаза твои и губы.Всё так же радуют… Но нет, ещё сильней,зане не гаснут, не твердеют.И волосы твои ещё рыжейна полотне подушки тлеют.Чего ж… Благодарю, что ласкова с чужим,ты лучшие часы крадёшь для нас, воровка.Да мне и так легко! Да я смеюсь над ним!И не скучна моя зимовка.1976

«Кто пробовал силу и волю…»

Кто пробовал силу и волю,да вдруг надорвался в пути,за кем через вьюжное поленам трудно и страшно идти,кто в землю холодную ляжет,отпетый худым вороньём,тот Господу правду расскажетпро то, как на свете живём.1976

Переделкино

На луковицах петухи – или кресты?Овраг и долы.Бориса вещие стихи.Трёх сосен слитные верхи,соцветья, чешуя и смолы.(Подумать, десять лет тому:все было кончено, однакоещё не знали, что к чему,и шли, болтая про сурьмугрозы и мыслящих инако.)Кусок земли, где Сетунь с нитьгде наши старые шакалыумеют мёртвых хоронить.Где мужикам нельзя не пить,а бабам не ворочать шпалы.1976

1 2 3 4 5 6 7 8 9