Избранное
Шрифт:
(расталкивая толпу, возмущенный, выскакивает)
Как бы не так!
Знайте меру!
Надо же что-нибудь оставить и концессионеру.
Кузнец
Убирайся!
Твоя окончена работа, —
ребятишкам на молочишко подработал.
Знания у тебя хотели призанять —
подучились,
пора и честь знать.
Выброшенный, вылетает купчина. Нечистые жадно посматривают на вещи.
Батрак
Я бы взял пилу. Застоялся. Молод.
Пила
Бери!
Швея
А я – иглу б.
Кузнец
Рука не терпит – давайте молот!
Молот
Бери! Голубь!
Нечистые, вещи и машины кольцом окружают солнечный сад.
Машинист
(к машинам)
Я бы вас пустил.
Не броситесь, рыча?
Машины
Ничего!
Поворачивай рычаг!
Машинист поворачивает рычаг. Загорелись шары. Завертелись колеса. Нечистые смотрят с восхищенным изумлением.
Машинист
Никогда не видел такого света!
Это не земля, —
это
с хвостом поездов горящая комета.
Чего волами подъяремными мычали?
Ждали,
ждали,
ждали года —
и никогда не замечали
под боком такую благодать.
И чего это люди лазят в музеи?
Живое сокровище на сокровище вокруг!
Что это – небо или кусок бумазеи?
Если это дело наших рук,
то какая дверь перед нами не отворится?
Мы – зодчие земель,
планет декораторы,
мы – чудотворцы,
лучи перевяжем пучками метел,
чтоб тучи небес электричеством вымести.
Мы реки миров расплещем в меде,
земные улицы звездами вымостим.
Копай!
Долби!
Пили!
Буравь!
Все ура!
Всему ура!
Сегодня
это лишь бутафорские двери,
а завтра
былью сменится театральный сор.
Мы это знаем.
Мы в это верим.
Сюда, зритель!
Сюда, художник!
Поэт!
Режиссер!
Подымаются на сцену все зрители.
Все хором
Солнцепоклонники у мира в храме —
покажем, как петь умеем мы.
Становитесь хорами —
будущему псалмы!
Откуда ни возьмись соглашатель удивленно смотрит на коммуну; сообразив, в чем дело, вежливо снимает шляпу.
Соглашатель
Нет,
энергичному человеку в раю не место,
не люблю я этих постных рыл.
Социализм неминуем —
я это всегда говорил.
(Нечистым.)
Товарищи, не надо зря голосить,
пение обязательно надо согласить.
(Отходит в сторону и тихо дирижирует ручкой.)
Кузнец отодвигает его вежливо.
Нечистые
(поют)
Труда громадой миллионной
тюрьму старья разбили мы.
Проклятьем рабства заклейменный,
освобожден сегодня мир.
Насилья гнет развеян пылью,
разбит и взорван, а теперь
коммуна-сказка стала былью.
Для всех коммуны настежь дверь.
Этот гимн наш победный,
вся вселенная, пой!
С Интернационалом
воспрянул род людской.
Не ждали мы спасенья свыше.
Ни бог, ни черт не встал за нас.
Оружье сжав, в сраженье вышел
и вырвал власть рабочий класс.
Одной коммуной слили мир мы.
Весь мир обвил рабочий круг.
Теперь иди, попробуй, вырви
его из наших сжатых рук.
Этот гимн наш победный,
вся вселенная, пой!
С Интернационалом
воспрянул род людской.
Навек о прошлом память сгинет.
Не встать буржуям – крут удар.
Землею мы владеем ныне,
солдаты армии труда.
Сюда от фабрик и от пашен,
из городов сюда и сел!
Земля от края к краю наша,
кто был ничем – сегодня все.
Этот гимн наш победный,
вся вселенная, пой!
С Интернационалом
воспрянул род людской.
Занавес
1920-1921
КЛОП
ДЕВЯТЬ КАРТИН
Р А Б О Т А Ю Т
Присыпкин – Пьер Скрипкин – бывший рабoчий, бывший партиец, ныне жених.
3оя Березкина – рабoтница.
Эльзевира Давидовна – невеста, маникюрша, кассирша парикмахерскoй.
Розалия Павловна – мать-парикмахерша.
Ренесанс Давид Осипович – oтец-парикмахер.