Избранное
Шрифт:
Везде, где люди стремятся
Осилить войну и мрак,
Где рядом с цветами наций
Багровый пылает флаг,
Где в грозном гуденье набата
Грозой континенты объяты —
Вновь встают матросы Кронштадта
И кексгольмцы в огне атак!
1952
Перевод Л. Гинзбурга.
ИЗ ЦИКЛА «ПАМЯТЬ»
(1953)
ТРИОЛЕТ
Зашумели тихие долины,
Очи мертвых словно розы дышат.
Мой суровый сон виденьем вышит:
Зашумели тихие долины,
Словно голос, звездный и невинный,
И шумят, и наших слез не слышат.
Зашумели темные долины,
Очи мертвых словно розы дышат.
Я зову луну, мою подругу,
Слушать тех, чья речь в земле слышна.
Звездная задумалась страна.
Я зову луну, мою подругу,
В теплый смех я окунаю руку.
Как снежинки, реют имена.
Я зову луну, мою подругу,
Вспомнить тех, чья речь в земле слышна.
Перевод Г. Ратгауза.
ОНИ НЕ УВИДЯТСЯ БОЛЕ…
В сладости спелой малины
Мы неразлучны с тобой.
В тишине и в громе пучины
Мы неразлучны с тобой.
Смертельные скроются годы,
Но мы неразлучны с тобой.
Под куполом грозной природы
Мы неразлучны с тобой.
Наша жизнь — развеется дымом,
Но мы неразлучны с тобой.
В объятье нерасторжимом
Мы навек неразлучны с тобой.
Сорву я с губ твоих вести
(О, мы неразлучны с тобой!)
Любви и праведной мести.
И я, как прежде, — с тобой.
Любовь сожгла не напрасно
(О, мы неразлучны с тобой!)
Все дотла, самовластно и страстно,
И мы неразлучны с тобой.
Хлеб, вино и день голубой
Меня обручили с тобой.
*
Но ушли эти годы. О, сердца глухие откосы,
Где черные кони часов пасутся… В тиши деревень
Одичали живые ограды и поздние выпали росы.
Из обреченных лесов к путнику движется тень.
Вот она веет все ближе. В закатный час, по дорогам
Караулит детей, чтобы их во мрак увести.
Только мертвые спят, от зимы не очнувшись, в январском и строгом
Нерушимом покое, и гравий над ними хрустит.
Ораторов алое слово забыли усталые губы.
Тень надвигается ближе. Цветы на штыке
Завяли давно, и только холодные трупы
На гриве волны уплывают по черной реке.
Мы опустимся вниз на незримых весах этой тени.
Незнакомым знакомцем тень уходит. Останется боль.
Мы застонем в ночи от старых ран и видений,
Но сегодняшний день на раны посыпал нам соль.
Сегодняшней ночью тем ранам уже не закрыться,
И завтрашней ночью те раны будут болеть.
Я понял знаки твои, ночная зарница.
Я вижу знаки твои — отныне и впредь.
Перевод Г. Ратгауза.
КОГДА ОГОНЬ В ЗОЛЕ ШЕВЕЛИТСЯ…
Когда огонь в золе шевелится
И церковный колокол бьет,
Выступают из сумерек лица,
И я знаю уже, кто войдет.
Безучастные улицы глухи,
Отзвучали шаги. Я один.
И опять знакомые духи
Мне кивают из-за гардин.
Они горбятся в узкой нише,
Где темнеют большие холсты.
Шевелят они желтых книжек
Источенные листы.
В их ясных перстах заалели
Астры. Под их рукой
Вечные кудри метели
Вплетаются в волос мой.
Чуть заметным дымком они дышат,