Чтение онлайн

Я стараюсь взять себя в руки.

По дороге в комнату тренировок я думаю только о том, сколько боли Оракул причинила мне в прошлый раз. Меньше всего мне бы хотелось, чтобы теперь унижение стало публичным. Мои попытки пробиться через ее силу были безуспешными, потому что я не понимала, куда надо целиться. Возможно, теперь я смогу что-то изменить.

Дверь в Тренировочный зал открывается и оттуда, с трудом держась рукой за Хранителя, выходит невысокая, темноволосая девушка. Она одаривает меня враждебным взглядом и сплевывает кровь на землю. От такого неожиданного недружелюбия со стороны Искупительницы и ее состояния мне становится не по себе.

Оракул стоит посреди зала. За ее спиной маячит королевская семья, которая приветствует меня усталыми кивками. Я застываю перед дверью, нерешительно оглядываясь по сторонам.

– Подойди, - приказывает Оракул.

Ее голубые глаза сияют холодным блеском. Она смотрит на меня со смесью жалости и презрения, как будто заранее знает, что я опозорю ее перед гостями.

От всего этого меня тошнит.

На негнущихся ногах я приближаюсь к центру зала. Я не замечаю ни Адриана, ни принцесс, ни Еву и Скилар. Все, что я вижу - это фигуру, которая сейчас причинит мне боль. Всю мою кожу покалывает от ужасного предвкушения страданий.

Я нервно сглатываю и заставляю себя твердо посмотреть в глаза Оракул. Судя по всему, мне не нужно ее побеждать. Мне просто нужно выступить достойно, чтобы зрители оценили мою кандидатуру. Перед моими глазами встает нежное лицо мамы и лукавая улыбка отца. Я смаргиваю слезы, и вспоминаю, почему я все это делаю.

Нет ничего больнее того, через что мне уже пришлось пройти.

– Скажи мне, когда будешь готова, - требовательно произносит Оракул и на мгновение мне кажется, будто ее тело хищно изгибается в преддверии нападения.

Я стараюсь взять себя в руки и настроиться, но меня отвлекает все вокруг - делающие ставки зрители, бесстрастный Адриан, скучающие принцессы и переживающие за меня друзья. Король бросает на меня ленивый взгляд и позвякивает кольцами.

Стервятник.

Меня охватывает злость, а это, как сказал Эйдан, мое лучшее оружие. Все мое существо подбирается, и я уже чувствую, как пламя во мне начинает разгораться и стонать от желания, чтобы я выпустила его на свободу. Когда жжение внутри становится невыносимым, я сталкиваюсь с Оракул жестким взглядом, и произношу:

– Начнем.

Оракул поднимает руку и наводит ее на меня, но мы обе знаем, что это обыкновенное позерство - способ развеселить Просветителей. Вся ее сила в глазах, в барьере, установленном в ее голове.

Я перебираю пальцами воздух и с наслаждением ощущаю, как огненные языки пламени счастливо вырываются из меня и бросаются в сторону Оракул. Они наседают на нее рыжими искрами, окружают ее голубые глаза, обволакивают ее сущность. Оракул приподнимает бровь, и всполохи пламени визгливо ударяются о ледяную стену, которая с легкостью поглощает их. Моя голова взрывается от боли, когда Оракул начинает давить на мое пламя, отодвигая стену все ближе и ближе ко мне, впиваясь льдинами в каждую клеточку моего мозга. Я едва удерживаюсь от крика, и огонь, который вышел за пределы меня, в ужасе возвращается обратно.

Я замечаю равнодушную ухмылку на ее губах, и это злит меня еще больше.

Пламя осторожно подбирается к Оракул с разных сторон. Она без всяких усилий отражает мои удары, поглощая мой внутренний огонь и давая отпор тысячью ледяных осколков. Из моего носа течет кровь, и я понимаю, что дольше не выдержу.

Внезапно, один из языков пламени нащупывает некую впадину в ледяной стене, которую выстроила вокруг себя Оракул. На одну секунду выражение ее лица становится мрачным, и тут я понимаю, что имела в виду Давина, когда говорила о трещинах. Я кусаю ее сильнее в это место, и чувствую, что Оракул начинает злиться. Она обрушивает на меня всю силу своей ледяной магии, заставляя меня пошатнуться и едва удержаться на ногах. Кровь хлыщет из моих ушей, голова звенит от боли, но я упорно продолжаю давить на одно и то же место. Я стараюсь сосредоточить всю свою магию на этой впадине, и мое пламенное войско с рычанием вонзается в найденную прореху.

Лицо Оракул сменяется гневной гримасой. Она шипит, и на меня обрушивается такой силы стена, как будто мне внезапно на голову упал потолок. Я чувствую, как из глаз течет что-то липкое, похоже на слезы, но уже не ощущаю боли. Кажется, я слышу чей-то крик, но, когда моя голова касается пола, это перестает иметь значение.

Эланис

Они были изгоями и искателями приключений, и меня тянуло к ним, как добровольца, который ничего не знает о войне, может тянуть на фронт.

Алекс Шерер. Охотники за облаками

Я просыпаюсь от резкого, сладковатого запаха мяты и настойчивого кашля у меня над ухом. Приоткрыв глаза и поморгав, я различаю Дока, который требовательно буравит меня взглядом.

– Ну вот, девочка, уже гораздо лучше.

– Мне надо идти, - шепчет чей-то голос, - не нужно, чтобы нас видели вместе.

Док отстраненно кивает, но смотрит только на меня. Я пытаюсь повернуть голову, чтобы увидеть того, кто говорит, но не могу пошевелиться.

– Я думала, мы собираемся обсудить некоторые вещи, - раздается еще один ворчливый шепот.

– Не хватало только, чтобы король зашел сюда проверить, как она! Эйдан и так уже несколько раз околачивался у двери!
– рявкает кто-то на повышенных тонах.

– Ты смеешься? У короля достаточно Искупителей, чтобы не беспокоиться за нее. Хотел бы - остановил бы все это представление до того, как она поцеловала пол.

– Только не говорите, что не понимаете, зачем все это было. Он хотел проучить ее. А заодно и всех тех, кто осмелится не повиноваться ему. Никто не неприкосновенен - вот его посыл.

– Тогда почему он не убил ее? Казнил бы на площади под предлогом и все.

– Он тратит деньги на ее содержание, кусок опилков. Ему надо было проучить ее, а не убить.

– Сплетники, помолчите!
– рявкает Док.

Док помогает мне приподняться и заставляет выпить какую-то таблетку. Я морщусь от горького привкуса, но послушно делаю все, что он велит. Голова гудит, а перед глазами все плывет, но вместо того, чтобы обращать внимание на боль, я старательно прислушиваюсь к своим чувствам Искупительницы. Мое пламя превратилось в сморщенный комочек и с трудом откашливается дымом, заставляя меня тяжело вздохнуть. Наконец, все вокруг приходит в некий фокус, и я могу осмотреться.