Изгой
Шрифт:
Колонна следовала за нами, далеко позади, но как привязанная: не отставала, а даже, по-моему, потихоньку нас нагоняла. У меня возникло некое неприятное предчувствие, но Федя, словно подслушав мои мысли, подбодрил компанию:
– Все нормально, тут одна-единственная дорога, так что они чисто по логике едут.
Верная мысль. Очевидно, машины у них получше нашей, возможно, внедорожники, но тут недалеко уже, вон они, огни родного города! А там замучаются искать.
Опять поймал себя на атавистической привязанности к уже чужому для меня месту. «Родной город» приближался, и на душе, непонятно почему, становилось легче, как будто там одним махом решат все наши проблемы.
Вскоре мы въехали на северо-западную окраину Аммиачинска. Тут кругом одни стройки: пустыри, краны, заборы, котлованы, гаражи – для поисковой операции надо задействовать минимум дивизию!
Наскоро попетляли, в город по прямой решили не соваться: посмотрим, куда поедут наши преследователи, а потом спокойно отправимся в противоположную сторону.
Борман-Рома выступали в роли гидов: они тут в свое время все стройки излазили, исследовали каждый уголок.
– Лучше вот на той остановиться, – подсказал Борман, заметив, что Ленка уверенно рулит к «пепелищу».
– Почему на той?
– На «пепелище» народу много, они там все спят – ну, типа живут. А эту «свечку» только строят, тут ночью один сторож.
«Пепелище» – это та самая печально известная стройка, на месте которой раньше стоял дом престарелых. Когда понадобилась земля под элитную многоэтажку, «стардом» просто спалили, причем вместе с обитателями. Та же компания строит неподалеку еще семь домов: три многоподъездных и четыре «свечки».
Заехав на указанную юнгами стройку, мы арестовали сторожа: отняли мобильник, велели сидеть тихо и обещали, что при достаточном благоразумии плен будет недолгим – минут десять, не более того.
Федя взял себе одну «ксюху» и три запасных магазина. Еще два дал мне, чтобы сунул в карман. Остальные автоматы сгрузили в багажник, оставшиеся магазины положили в бардачок (всего у кавказдюкоментов забрали десять магазинов).
Юнги пробовали было роптать, но вождь коротко пояснил свою позицию:
– Если дело дойдет до боя, лучше один ствол с боезапасом в умелых руках, чем пять совсем без патронов. Выпалите ведь в три секунды, чем потом воевать будем?
Оставив Бормана-Рому с пистолетами охранять сторожа, мы поднялись на третий этаж и стали наблюдать, куда направляются наши преследователи.
Колонна, состоявшая более чем из десятка машин, вела себя как электрифицированный гигантский червь, снедаемый адским голодом и чем-то донельзя разозленный. Сверху было видно, как этот червь тыкается в разные стороны, вроде бы бессистемно, наобум – что, тем не менее, не мешало ему медленно и неотвратимо приближаться к дому, в котором мы сейчас находились.
Вот эта неотвратимость наводила на очень неприятные мысли. Предчувствие, возникшее у меня по пути сюда, с каждой секундой крепло и самопроизвольно оформлялось в страшное подозрение.
– А вам не кажется, что они один в один повторяют наш маршрут?
– Ты хочешь сказать, что в тачке «маяк»? – Федя понял меня с полуслова.
– Ну и как такое может быть? – удивилась Ленка. – Кто, где, когда? Что за бред вообще? Машина все время была при нас!
Да нет, был момент, когда мы оставили машину во дворе техникума без присмотра. Если кто-то действительно за нами следил, можно было не просто «маяк» поставить, а вообще без помех заминировать нашу тачку.
Впрочем, сейчас вспоминать об этом бессмысленно: мы все равно уже никак не можем повлиять на ситуацию.
– Насчет «маяка» – не знаю, но... Проехать в город тут можно всяко-разно, но заметьте, они прутся именно к нам...
– Да не факт, что к нам!
– Хорош спорить, – угрюмо буркнул Федя. – Подождем еще минуту – вон там удобнее всего свернуть к городу. Если не свернут, тогда уже точно надо драпать...
Через минуту стало ясно, что никуда они сворачивать не собираются. Миновав поворот, колонна вырулила на дорогу, ведущую прямиком к нашему дому, и заметно прибавила скорость.
– Валим! – скомандовал Федя, бросаясь вниз.
Ну что вам сказать...
Зря мы ждали!
Пока спустились вниз, пока выехали через ворота кормой вперед – на маневры времени уже не оставалось, – колонна успела приблизиться на фатально короткую дистанцию.
– Ходу, ходу, ходу!!! – как заклинание повторял Федя. – Давай, родимая, выноси!!!
«Родимая» между тем вела себя как вальяжная барыня: мир дежурно вдарил по тормозам, все вокруг поплыло и загустело, и я буквально чувствовал, как нехотя щелкают шестерни в коробке передач, медленно и печально переключаясь с задней скорости на нейтраль, потом на первую...
Мы стартовали не просто с нуля, а даже с минуса – и теперь уже всем было отчетливо понятно, что не успеет «родимая» набрать разгон и оторваться, не вынести ей нас на спасительную дистанцию.
Вражья колонна стремительно приближалась – где-то на половине разгона нас догнал массивный внедорожник, идущий флагманом далеко впереди остальных машин, и с разбегу долбанул в задницу.
От удара «Фольксваген» швырнуло влево, резко разворачивая на сто восемьдесят градусов, мы перелетели через неглубокую канаву и с размаху впечатались правым бортом в забор, провалившись обоими левыми колесами в какую-то узкую траншею.
– На выход! – скомандовал Федя, вываливаясь из машины и изготавливаясь за капотом. – Бегом в дом! Дим, магазины из бардачка возьми!
– Угу...
А я вовсю плавал, и уже не по причине гормонального передоза, а ввиду контузии – приложился головой об стойку и пробил насквозь щеку своими же персональными зубами. Удар был мощным, если бы мы просто стояли на месте, из машины никто бы уже не вышел.
Я слабо помню, как добрался до здания: бежал медленно, словно выдирая ноги из вязкого болота, сосал кровь, обильно сочившуюся из расквашенной десны, и слушал надсадно стучавшее сердце: оно очень быстро переехало в голову и теперь жило там, причем, судя по всему, жило последние минуты – тяжко ему было.