Измена. Просчиталась, но...где?
Шрифт:
Потом вспомнил, что единственная доверенность – это та, что писала Татьяна. Доверенность, которая давала право на любые действия от ее имени.
Я такую же писал на нее. И этим доверенностям уже сто лет, и никогда проблем не возникало. Вроде бессрочные были или нет?
Желая поскорее разобраться с этим, я позвонил Людмиле. А позади меня, вытягивая шею и изо всех сил прислушиваясь, пыхтела Ольга, вызывая стойкое желание послать куда подальше.
Почему вместо того, чтобы заниматься чем-то важным, я трачу свое время здесь и с ней? Ах, да, потому что трус и долбонос.
— Людмила, проверь, что у меня там с доверенностью. Кажется, сроки вышли.
— Нет. Ее отозвала Татьяна Валерьевна.
— Не понял. В каком смысле отозвала? — по спине поползли ледяные мурашки. — Почему?
— О причинах мне не известно.
— Ну что-то же она должна была сказать? — я вообще ничего не понимал. Еще глиста эта в затылок пыхтела, бесила жутко. Я смерил ее недовольным взглядом и отошел на пару шагов.
— Да, она просила вам кое-что передать…
— Что именно?! — рявкнул я, теряя терпение.
— Минуточку, — послышался звук выдвигаемого ящика, потом шелест бумаги. Затем Людмила слегка прокашлялась и невозмутимо продолжила, — цитирую: если вам нужны деньги на внеплановую квартиру, то можете продать свое левое…сами знаете что.
У меня все схлынуло. Руки внезапно стали ледяными, а «сами знаете что» и вовсе сжалось до размера вишневых косточек.
— Почему левое? — глупо переспросил я.
В ушах нарастал звон погребальных колоколов.
— Оно у вас больше, — спокойно ответила помощница, — дороже продадите. Это тоже цитата.
Ну вот и все. Абзац.
Глава 8
— Что-нибудь еще, Глеб Семенович? — все тем же ровным, деловым тоном спросила она. Идеальная сотрудница, робот, мать ее. — Может, что-то передать Татьяне Валерьевне?
— Нет, — прохрипел я, сбрасывая звонок.
В голове пульсировала только одна мысль: Таня все знает…
Галстук внезапно превратился в удавку. Или просто кто-то высосал весь кислород из помещения? Так или иначе я не мог вдохнуть полной грудью. Все тело налилось свинцовой тяжестью, а в груди неприятно пульсировало.
Это конец.
— Все в порядке? — с улыбкой спросила девушка-менеджер. — Можем продолжать?
— Сделки не будет, — сказал я и на автомате пошел прочь.
Ольга, до этого бестолково хлопающая глазами и стоившая из себя хрупкую беременную лань, с необычайной прытью нагнала меня и преградила путь.
— Эй, Прохоров, стоп! Ты куда?!
— Домой. К жене.
Пока еще у меня есть и то, и другое. Надолго ли?
Таня не из тех, кто будет цепляться за мужские брюки. Не из тех, кто простит все что угодно, лишь бы не оставаться одной. Я это всегда знал… знал, и так налажал.
Дебил старый.
— А ты ничего не забыл, милый? Мне нужна квартира.
— Тебе нужна, ты и покупай!
— А может, мне позвонить твоей жене…— начала было она с видом конченой стервы.
— Она и так все знает. Так что звони, куда хочешь. Все наши договоренности больше не имеют силы.
Не знаю, чего она ожидала, но после этих слов ее перекосило. Лицо вытянулось, рот некрасиво распахнулся, а в глазах неверие и праведный гнев.
— Ты не имеешь права так поступать. Я вообще-то беременная!
— Счастливо оставаться.
— Глеб! — верезжала она за моей спиной. — Вернись немедленно! Нам надо закончить сделку.
Но я даже не обернулся.
Срать я хотел на то, что ей надо.
Татьяна обо всем знала!
И совсем в ином свете теперь виделись наши разговоры в последние дни. Она проверяла меня. Знала правду и наблюдала за тем, как муж юлил, врал, с каждым словом закапывая себя все глубже.
Насколько сильно я упал в ее глазах? На самое дно? Или еще ниже?
Навстречу попалась какая-то девка с огромным вырезом декольте. Она кокетливо улыбнулась, а я скрипнул зубами и пролетел дальше.
Вот так старых дураков на свежее мясо и ловят. Помашут титькой из-за угла, в глаза преданно заглянут, промурлыкают «Глеб Семенович, вы такой шикарный», и все. Мозги набекрень. А уж если добавить сюда пару стаканов крепкого, то полный абзац. Откуда-то вылезает дебильный мачо, который уверен, что он еще ого-го. Что уж он-то сейчас покажет этой милой девочке мастер-класс. Такой, что она на всю жизнь запомнит, ведь он же гуру секса, гигант и вообще бог.
А потом все. Похмелье. Мачо в коме. Прилежный семьянин – в ахере. Девочка превращается в чайку с раскрытым в ожидании подачки клювом. И это только начало.
Дальше проблемы ширятся и растут, как снежный ком. Появляется пузо, которое на хрен тебе не сдалось, но его хитрожопая обладательница уже дотянула до того времени, когда нельзя что-то изменить. И ты не испытываешь ни к ней, ни к нагуляшу ровным счетом ничего, кроме раздражения и бессильной ярости.
Но врешь, суетишься, делаешь ошибку за ошибкой, пытаясь прикрыть свою дряхлую, тупую задницу. И как-то с очень большим опозданием наконец начинаешь понимать, кто на самом деле важнее и дороже всех на свете. И по ночам просыпаешься от страха, что можно все потерять.
Выскочив из агентства так, словно за мной неслись все демоны ада, я позвонил Татьяне. А в ответ тишина, гораздо более красноречивая, чем тысячи бесполезных слов.
Вот она, наглядная демонстрация фразы «обделаться по полной». Я так обделался, что, никаким мылом не отмоешься, никакой щеткой не ототрешься. Просто по самую макушку в дерьмище извалялся.
Надо было срочно найти Татьяну и сделать то, что давным-давно должен был сделать. Поговорить! Объяснить! Хотя как тут, блин, объяснишь? Как? У меня нет ни одной нормальной причины, чтобы объяснить произошедшее, кроме аксиомы, что я долбозавр.