Чтение онлайн

— Просек.

— Далее, товарищ депутат: почему умен и осторожен? Да потому, что нашел толковый и безопасный способ передачи записки. И предусмотрел страховку — дубликат на случай промаха… Почему необразован — понятно, ошибки делает… авантюрен? Ну, это очевидно и доказательств не требует. Что еще тебя интересует?

— А почему ты считаешь, что он хочет заработать? — спросил Мукусеев.

— А это уже на голой интуиции, — оскалился Джинн. — Удовлетворен, Ватсон?

— Вполне, Холмс… Остается еще один вопрос.

— Какой?

— Где первое послание?

— А вот это, — сказал Джинн, — главная головная боль. Но, может быть, сегодня ночью разрешится. Ты никому не говори, что ночью у нас назначено рандеву.

— Пойдешь со мной? — спросил Мукусеев.

— Странный вопрос, Володя. В записке он не ставит условия приходить тебе одному… Ничего светлого не надевай. В полночь выходи.

До назначенного рандеву осталось два часа.

Ровно в полночь Мукусеев спустился по лестнице, остановился возле двери Джинна и собрался постучать…

— Тихо, — прошептал голос из темноты. — Тихо ты, депутат народный.

Они вышли из дома. Было довольно облачно, и луна лишь изредка выглядывала в прорехи… Звенели цикады.

— Пойдем «огородами», — прошептал Джинн, — вдоль реки. Там есть тропинка.

— А мины? — спросил Мукусеев. — Не нарвемся?

— Чисто там.

— А ты откуда знаешь?

— А я иногда гуляю в одиночестве, — с усмешкой ответил Джинн.

Они обогнули дом, вдоль виноградников вышли к реке. Медленно и бесшумно струилась черная вода, шелестели ивы. Джинн шел впереди. Когда отошли от пансионата метров на сто пятьдесят, он остановился.

— Слушай инструктаж, — сказал он. — Кладбище там по размерам не маленькое. В каком месте встреча, мы не знаем. Поэтому ты выходишь примерно на середину и торчишь на видном месте, как член на свадьбе… я все время буду рядом. Ты меня не увидишь, но я буду рядом.

— А если он меня не найдет?

— После часа выждешь пятнадцать минут, потом начинай каждые пять минут давать вспышки зажигалкой. Короткие — секунду-две. Щелкнул зажигалкой — присел, переместился метра на три в сторону. Это, конечно, перестраховка, но береженого бог бережет.

Мукусеев понял, что Джинн страхуется от снайперов, сказал:

— Я не думаю, что они могут пойти на крайности.

— Я тоже не думаю, но… В общем, так: если контакт состоится…

— Думаешь, может не прийти?

— Всякое может быть. Но если контакт состоится, держись спокойно, уверенно — я рядом. Ссылаясь на незнание сербского…

— Да я уже немного врубаюсь…

— Не перебивай меня, Володя. Я знаю, что ты уже мало-мало понимаешь по-сербски и объясниться сможешь. Но, ссылаясь на плохое знание, выспрашивай все подробно, задавай вопросы по три раза. Понял?

— Что же не понять?

— Постарайся выяснить достоверность его информации: что он видел своими глазами, а что знает по слухам. Постарайся… А, черт! Что я учу тебя как маленького? Ты — журналист и вопросы задавать умеешь. В общем, так: действуй по обстановке. Если вдруг сложится какая-то экстремальная ситуация, в Брюса Ли не играй — беги. Я рядом и все беру на себя. На всякий случай вот тебе фонарик. — Джинн протянул Мукусееву фонарик. — Фонарик не оружие, но ослепить нападающего можно… Все понял, Володя?

Мукусеев взял в руки круглый фонарик, нащупал кнопку. Почему-то спросил:

— Олег, у тебя оружие есть?

— Есть нож, но, я думаю, обойдемся без этого?…

…Луна вылезла из-за облака — желтая, как противотуманная фара. В ее свете кладбище выглядело декорацией к фильму про вампиров. Кресты отбрасывали геометрически четкие черные тени. Владимир оттянул рукав куртки, посмотрел на циферблат — ровно час… Он посмотрел по сторонам — никого. Тихо — гробна тишина… кресты, могилы, плиты. Джинна не видать. Где он, интересно?

Луна снова спряталась, темно стало — глаз выколи… Все-таки, кладбище ночью довольно специфическое место… Что-то в этом есть.

Прошелестел ветер, похожий на вздох. До чего же медленно тянется время. Сколько там уже? Час ноль семь… Ну, где? Где этот «корреспондент»? Мукусеев обернулся и чуть не вскрикнул: из темноты смотрели два мерцающих глаза. Два нечеловеческих глаза.

Он застыл и прошептал: «Кто? Кто это?…» А глаза смотрели в упор. Круглые, желто-зеленые, с узким вертикальным зрачком… Мукусеев попятился. Сделал шаг, другой, третий. Потом вдруг вспомнил про фонарь в правой руке. Он нажал кнопку, вспыхнул яркий белый луч — на могиле сидел серый кот. Во рту держал мышку.

— …твою мать! — сказал Мукусеев и опустился на могильный холмик. — Твою мать, киска. Так и головой захворать можно.

— Или в штаны наделать, — ехидно сказал Джинн из темноты.

— Смешно тебе? Смешно, да? А я чуть инфаркт не получил.

— Фонарь выключи, депутат, — ответил Джинн. Кот с мышкой в зубах повернулся и очень солидно ушел. Мукусеев выключил фонарь. Темнота сделалась совсем непроглядной. Он снова посмотрел на часы. С трудом разглядел слабое свечение циферблата — час десять… Ну, где этот придурок?

— Идет, — прошептал Джинн. — Идет слева от тебя.

Мукусеев посмотрел налево и ничего не увидел — темень.

— Освети себя фонарем, — тихо подсказал Джинн. Владимир кивнул и, направив на себя фонарик, дал короткую вспышку. В ответ вспыхнула зажигалка метрах в двадцати. Разглядеть что-либо Мукусеев не разглядел, но зато как-то стало спокойно на душе: пришел «корреспондент». Пришел все-таки… Вот только с чем он пришел?

Человек приблизился и Мукусеев прикинул: рост действительно что-нибудь около ста семидесяти. Лица в темноте не разглядеть, но, кажется, человек молодой.