Измеритель
Шрифт:
Сняв маску респиратора, Латышев включил рацию, выданную ему Виктором с напутствием: включать только в экстренных случаях. Нажав на тангету, он проорал, пытаясь перекричать грохот выстрелов:
– Нападение, срочно требуется поддержка!
Треск статических помех прервался от сильного удара в руку. Шальная пуля, срикошетировав от кирпичной стены, разбила станцию и застряла в ладони Александра.
Враг перегруппировался и сконцентрировал огонь на главном оборонительном сооружении. Вокруг, как рассерженные шершни, жужжали пули, повизгивая и выбивая кирпично-цементную крошку при попадании в стену. Один из его бойцов уже уткнулся простреленной головой в остатки подоконника, второй очередями отстреливался из «калаша», высовываясь в оконный проем, но каждая такая попытка вызывала целый рой пуль вокруг.
Замотав тряпкой окровавленную ладонь, Александр положил автомат цевьем на подоконник. Поймав в прицел приближающуюся темную фигуру и нажав на спусковой крючок, с удовлетворением отметил, что цель, совершив неуклюжий кульбит, замерла в паре десятков метров от входа в убежище.
– Да сколько же их?..
Мощный удар в левое плечо развернул его вокруг своей оси. В глазах потемнело, а где-то далеко, как сквозь вату, почти на грани слышимости, на трескотню вражеского оружия короткими очередями огрызался короткоствольный «калаш» и бухал помповик. «Значит, наши еще держатся…»
Перед тем как окончательно потерять сознание, последний раз подумал: «Услышали ли нас внизу?»
* * *
В комнату к капитану вбежал Виктор.
– Нападение. Получили короткое сообщение по рации с просьбой о подмоге, а сейчас тишина. А в вентиляцию стрельба слышна. Я дал команду группе быстрого реагирования срочно одеваться и вооружаться, а сам к тебе.
Еремин, не говоря не слова, поднялся из-за стола, молниеносно влез в свой бушлат и в сопровождении старлея выскочил из комнаты. Уже по дороге к гермодвери он произнес первые слова:
– Это хорошо, что стреляют, значит, еще держатся, но каждая секунда – это жизни наших ребят.
Возле гермы уже стояли бойцы в полной боевой экипировке. Окинув всех быстрым взглядом, Алексей кивнул и коротко приказал:
– Пошли.
* * *
Все так хорошо шло. Почти все удалось. Минимальными потерями в четыре человека его бойцы достигли цели. Почти… Осталось-то выкурить одного вяло огрызающегося из верхнего блокпоста. Что он не рассчитал? Стас ломал голову. Когда победа была так близка и ее уже можно было посмаковать, из убежища выскочили свежие силы обороняющихся, и его бойцам пришлось спешно отступить на начальные позиции. В результате, потеряв восемь человек, они достигли лишь частичного успеха. Уничтожив оборонительный пост и выведя из строя только один ветрогенератор. Больно укусив опасного зверя, они лишь его разозлили. Теперь бойцы прижаты огнем, и у него есть один путь – отступление. Где его просчет? Видимо, у них была связь. Другого объяснения столь быстрому появлению подмоги нет. Да, шеф таких просчетов не прощает.
Его размышления прервал вопль бойца, лежащего крайним в цепи, сопровождающийся какими-то непонятными горловыми звуками. Привстав, рискуя получить пулю, он увидел, как огромный пес, вцепившись в горло и рыча, волок слабо упирающегося бойца за железобетонные плиты. Уже не надеясь попасть в зверя, он пальнул в их сторону, прервав мучения жертвы, и присел за свое укрытие.
«Все против нас», – отчаянно махнув рукой, подал всем оставшимся в живых ЧОПовцам сигнал отхода.
* * *
Капитан стоял в развалинах блокпоста и терпеливо дожидался возвращения Виктора с отрядом из разведки. Подмога подоспела очень вовремя. Хотя что значит вовремя? Выйдя на поверхность, отряд откинул атакующих и не допустил худшего развития событий – потери выхода на поверхность и электрогенераторов. Но людей, обеспечивших эту победу, уже не вернуть. Алексей огляделся: стены покрылись выбоинами от попадания множества пуль, тела погибших бойцов сложили возле входа, а раненых, одного тяжелого и двух более легких, спустили вниз. Этих… в черной форме ЧОПа, предварительно собрав оружие, уцелевшее снаряжение и одежду, свалили грудой под стенами героически оборонявшегося бастиона. Всего их насчитали восемь, против четырех погибших и трех раненых с их стороны. Еремин сокрушенно покачал головой. «Вот такая арифметика на войне – среди убитых чужаков больше, а большинство все равно перетягивает в нашу сторону».
Из-за развалин вышел небольшой отряд и быстро подошел к убежищу по основательно протоптанным после боя тропкам. От основной группы отделилась коренастая фигура в «эльке» грязно-болотного цвета и, перебросив автомат за спину, приблизилась к капитану.
– Ушли, одиннадцать человек. В оптику видел, как к ТЭЦ спускались. Я на проходе к ним заградотряд оставил. Там все хорошо просматривается, но, я думаю, в ближайшее время они не сунутся. Раны поползли зализывать, – глухо из-под маски респиратора произнес Виктор. – И вот еще, – он протянул командиру складной карабин. – В руинах валялся, и кровищи море, наверное, собачки наши постарались.
– Итого девять против наших четырех, – констатировал Алексей. Видимо, эта мысль до сих пор не давала ему покоя. Капитан поежился на холодном ветру и, уткнувшись маской в поднятый воротник камуфлированного армейского бушлата, махнул Виктору рукой. – Оставляй наверху людей, а сам ко мне, поговорить надо. Пускай «приберутся» тут, – кивнул на тела, бесформенной грудой валяющиеся на снегу. – Сожгите всех, нечего зверье привлекать. Да и не зароем мы их сейчас в мерзлую землю.
– А наших?
– Наших? – Алексей на секунду задумался. – Занесите вниз…
– Куда же их там?
– Отнесем пока в бункер с телами, потом похороним.
Окинув последний раз взглядом поле боя, капитан кивнул каким-то своим мыслям и направился к входу в бункер.
* * *
Закончив свои дела с больными в «Кристалле» (идущие на поправку люди не требовали уже постоянного присутствия), Максим распрощался с двумя бойцами блокпоста, выставленного на всякий случай в тоннеле перед входом в убежище, и направился в сторону «Измерителя». Нападения с этой стороны жители убежищ не ожидали, но после того, как выяснили, что проход ведет прямиком к обнаруженной «Цитадели зла», решили не рисковать. «Береженого, как говорится, бог бережет».
Бредя в одиночестве по темному переходу между убежищами, поправляя на плече массивную медицинскую сумку и подсвечивая фонариком в общем-то уже изученный путь, Изотов ловил себя на мысли, что гениальность и изобретательность, с которой человек переделывает под свои нужды этот мир, не знает предела. «Вот взять хотя бы этот туннель. Сколько труда и знаний в него вложено? А сколько таких же, и мелких и крупных есть под каждым городом? А метрополитены в огромных городах? Под каждым таким мегаполисом есть еще один подземный мир. Человечество само настроило себе комфортабельных и не очень склепов по всей планете, чтобы в какой-то момент загнать себя туда. Так и случилось. Выпустит ли нас теперь мать-природа на поверхность после того, что мы с ней сделали?»
Из столь грустных философских размышлений его вывел приближающийся топот ног, а также вначале далекий, но затем ослепляющий свет мощного фонаря, на фоне которого собственный источник света показался Изотову тусклой свечкой. Закрыв рукой глаза, он с раздражением произнес:
– Да чтоб тебя! Кто там? Убери свет, ослепишь.
– А, Максим, извини, – луч фонаря ушел в сторону. Это был Димка. Постепенно, незаметно даже для себя, он принял обязанности курьера или адъютанта при штабе. И носился, как угорелый, между постами и убежищами, принося срочные сообщения и распоряжения от начальства.