Чтение онлайн

Но тут он вспомнил, что Елена ничего не знает ни о вымогательстве, ни о варианте с выкупом... И не надо ей знать. А он развыступался, решил блеснуть перед "народом".

Касьян ещё раз осмотрел квартиру, но ничего, стоящего внимания, больше не нашел. Однако находка его была знаменательна: у полковника, как Касьян и думал, оставались денежки. "Те" решили добрать? Кика от ужаса раскололась?.. Что есть у полковника местечко, которое он, естественно, не открыл следователю, зато пришлось открыть "им". Идиот полковник боялся приезда Касьяна, а идиот Касьян не приехал сюда вовремя.

Вот и имеет на свою голову приключение! Полковника замочили... а зачем? Зачем-зачем, даст портреты или приметы, а может, он вообще этих людей знает! Но зачем утянули труп, если это труп?.. ... Что-то "этим" от полковника надо было еще. Ведь он - вице-президент компании "МАКГОР" (Макеев - президент, Гордеев вице...), которая бес знает чем занимается. Считается, - новыми технологиями. А занимаются они, скорее всего, делами стремными.

Примчалась бригада. Шумная и развеселая.

Касьян давно заметил, что чем ужаснее и сложнее преступление, тем веселее и бойчее становится следственная, - явная самозащита организма. Блокировка психики.

И началась рутинная следственная работа: разговоры, детальный осмотр квартиры и т.п. и т.д.

Елену спровадили быстро и немного покидали друг другу вопросы без ответов. Потом скоро собрались и, совершив ряд формальностей по поводу квартиры, отбыли, не видя, естественно, с каким выражением лица глядела на них Елена в свой дверной глазок.

Это были не злоба и не обида, а некое торжество, даже улыбка присутствовала, которая как бы говорила: вы со мною кое-как, и я с вами так же. "Ничего вы от меня не узнаете, а могли бы!"

Последнее она произнесла вслух.

Касьян ехал домой. Пошел первый в этом году снег, да такой, что "дворники" еле с ним справлялись. Это раздражало, а скорее раздражало то, что Касьян был жутко не доволен.

Всем. В первую очередь - собой.

И что-то гвоздило в черепной коробочке, что-то пыталось проклюнуться как птенчик сквозь скорлупу...

Не проклюнулось. Скорлупа была пока ещё очень крепкой.

Часть первая. Владимир Николаевич

Последнее время у Владимира Николаевича Косухина было препоганейшее настроение, особенно после смерти тетки.

Хотя сама теткина кончина не расстроила его нисколько, а даже как-то взбодрила временно: наконец-то он остался один и перестал быть предметом забот и такого жестокого любовного внимания, что он просто изнемогал под этим гнетом.

Но, оставшись один, он как начал веселиться, так и закончил, потому что понял окончательно, что денег у него практически нет, - скажите, что может иметь простой фотограф в непрестижном фотоателье?

Тетка же всегда что-то откуда-то выгребала, и Вовчик был абсолютно уверен, что когда-нибудь разбогатеет, - на это намекала его тетка, весело и хитро.

Вообще, его тетка была из людей веселых: все её смешило, надо всем она насмешничала, даже над своим племянником, которого любила, как только могла.

Она всегда, сколько помнил Вовчик, была ужасно толстая, просто пузырь, но, как и пузырь, - легкая. Могла носиться по городу, по магазинам, могла сорваться и полететь в театр на какой-нибудь престижный спектакль ничто её не утомляло и, казалось, она проживет двести лет, она сама так считала и потому, намекая о каких-то своих денежных запасах, завещание составлять не торопилась, говорила, что с этим успеется.

А вот не успелось.

Ушла в магазин, купить что-то к дню рождения любимого племянника, единственного родного человека в этом мире, - и со своими скоростями попала под машину.

Когда Владимир Николаевич узнал об этом, тут-то и взвеселился, думая, что быстро найдет её деньги и перестанет, наконец, быть "мальчиком-колокольчиком", хотя к этому печальному для тетки дню ему стукнуло тридцать шесть лет.

Но скоро испортилось у него настроение.

И надолго.

Однако все по порядку.

Итак, Владимир Николаевич, похоронив тетку, стал искать деньги, но... Но ничего не нашел. Даже сберкнижки у тетки не оказалось.

И вот тут он и загрустил.

Коммунальная квартира, - где у них было две смежные комнаты, в которой ещё жили две семьи (квартира была сама по себе огромная, пятикомнатная), постепенно расселялась: приходили какие-то крутые мальчишечки в кожанах до пят и обещали каждому по квартире. Эта нужна была мальчатам, как они говорили, - для офиса.

Владимиру Николаевичу они вежливо предложили однокомнатную, но в далеком районе (у них-то был самый центр - на Цветном бульваре...), и он достаточно холодно отказался.

Мальчонки тоже остались недовольны, - он их задерживал.

Но Владимир Николаевич уступать не хотел - однокомнатная ему была ни к чему, да ещё далеко. Тем более, что в голове у него давно зрела идейка, ещё при тетке, когда он мечтал о будущем богатстве...

С мальчатами пошла какая-то неприятная напряженка.

Это было, скажем прямо, страшновато.

Они ему доказывали уже довольно злобно, что для одного шикарная однокомнатная, где-нибудь в районе Митино, - просто мечта, а он упорно отказывался.

Тогда тот, что постарше, предложил В.Н. двухкомнатную, но с приплатой от Владимира Николаевича (ребята знали его тетку, они при ней ещё начали хаживать сюда и, конечно, собрали нужные сведения, а соседи предполагали, что тетка не из бедных. И про В.Н. шутили - наш богатенький женишок!).

В.Н. небрежно ответил, что подумает.

На том они на некоторое (очень короткое, это В.Н. понимал) время расстались.

А он впал в тяжелейшую тоску: значит, все! Ни тебе приличного жилья, ни приличной жизни, не говоря уже об его ИДЕЕ, которую он вынашивал с тех пор, как наступила свобода. Денег нет.