Чтение онлайн

— Легко сказать.

— Но я же следую этим принципам.

— Ладно, — Дарби нервно хихикнула на выдохе, пытаясь скрыть страх.

Шон принёс круглое блюдо, на котором были выложены тонко нарезанные куски мяса и крупные неровные ломти хлеба, напоминающего крекеры. Он обратил наше внимание на сыр, соус из каперсов и чёрную лавовую соль.

— Спасибо, — поблагодарила Дарби, у которой прямо слюнки текли.

— Налетай, — сказал я, указывая на её приборы.

Дарби подцепила вилкой кусочек мяса с тарелки, положив его на хлеб.

— Вот это вкуснятина! — восхитилась она, откусив кусочек и блаженно замурлыкав.

— Да ну? — спросил я, взяв и себе кусочек. Кусочек получился чуть больше, чем я рассчитывал, но это не помешало мне взгромоздить его на хлеб и отправить в рот. Дарби была права. Мясо было обалденное. — Святые угодники.

Дарби кивнула, хихикнула и подцепила ещё один кусочек вилкой. Мы расправились с говядиной и креветками в панировке, которые Шон принёс на деревянной доске, затем мы перешли к фасолевому соусу, гусю и, наконец, к свиным щёчкам. Их подали с булочками, приготовленными на пару, а также с чем-то вроде апельсинового соуса, нарезанным болгарским перцем и имбирём… как будто мы играли в «собери-свой-бутерброд-сам». Прикасаться к булочкам было настолько весело, что поедание свиных щёчек того стоило.

Когда мы закончили, я не испытывал тяжести от переедания, лишь сытость, а Дарби так светилась от счастья, что мне поминутно хотелось протянуть руку и прикоснуться к ней.

Мы болтали, пока не пришло время оплатить счёт и отправиться в кино, где мы сидели, обнявшись, на колючих сиденьях до самых титров. Я подумывал о каком-нибудь ненавязчивом продолжении вечера — например, остановиться где-нибудь на просёлочной дороге, забраться в кузов моего пикапа и полюбоваться звёздами, но небо было затянуто дымовой завесой от пожара.

Поэтому я решил, что правильнее всего было бы отвезти Дарби домой, чтобы она могла отдохнуть. Круги под её глазами становились темнее с каждым часом.

Перед дверью её номера я поцеловал её в щёку и заставил себя отстраниться и пожелать ей спокойной ночи.

— Доброй ночи, — ответила она.

— Какие у тебя планы на завтра? Когда ты возвращаешься к работе?

— Я работаю с воскресенья по четверг.

— Значит, ты свободна?

Она кивнула.

— Не хочешь повторить? — спросил я.

Даже несмотря на усталость, она улыбнулась мне.

— Хочу, но я купила этот сарафан только сегодня. У меня нет другой одежды на выход.

— Надень своё свадебное платье, — подразнил я.

— Я сдала его в комиссионку, чтобы разжиться наличными и купить форму и обувь для работы и рюкзак.

— Этот сарафан потрясающе смотрится на тебе, — пожал я плечами. — Можешь снова его надеть. Или свою рабочую одежду. Или пижаму. Я не привередливый, лишь бы ты была рядом.

— Может, закажем еду с доставкой? — предложила она.

— Отлично. Мы с пиццей будем у тебя к семи.

Дарби приподнялась на цыпочки.

— Ага. Отличный план, — сказала она, прикусив губу, и я окончательно потерял голову. Я просто обязан был её поцеловать.

Она послушно выгнулась в моих руках, стоило мне обернуть их вокруг неё, и захихикала мне в губы, когда я притянул её ближе. Выпрямившись, я замедлил поцелуй, крепче прижимая её к себе. Дарби, может, и готова была не спать всю ночь, но я знал, что она устала.

— Увидимся завтра, — сказал я. — И, может, днём в воскресенье?

— Может быть, — сказала она, открыв дверь.

Она не отводила от меня взгляда, пока дверь не закрылась. Я сцепил руки за головой, выдыхая. Улыбнувшись, я побежал вверх по лестнице в свой номер, перепрыгивая через ступеньку. Интересно, удастся ли мне сомкнуть глаза этой ночью, и удастся ли мне держаться подальше от Дарби, зная, что она совсем рядом?

Но я постараюсь. У нас впереди куча времени. Дарби не стала возражать, когда я упомянул планы на будущий год. Рухнув на кровать, я уставился в потолок, размышляя о путешествии с ребёнком. Вместо страха меня переполняло волнение. Вместо паники меня одолевало любопытство. Для парня, который никогда раньше не задумывался о детях, я никак не мог понять, почему я не испытываю колебаний. Похоже, в чём-то отец был прав — когда приходит время, ты всё понимаешь, и я всё осознал в тот миг, когда впервые увидел Дарби Кук. Всё дело в той чуши, которую называют «любовью с первого взгляда», которая до сих пор казалась мне выдумками. С тех пор как я встретил Дарби, она стала центром моей вселенной, и мне столько всего ещё предстояло узнать о ней. Это было потрясающе и пугающе, так просто и так сложно одновременно. Что бы ни случилось, я буду держаться за неё. Я принял это решение, глядя на потолок в моей комнате под номером «201» в гостинице «Колорадо Спрингс».

* * *

Лапша наматывалась, словно удав, на вилку, которую я стискивал в руке, проворачивая. В голове вспыхнула непрошенная мысль о том, как я проворачивал нож, воткнутый в живот давнего противника. Я зажмурился, вытесняя эту мысль воспоминаниями о длинных мягких волосах Дарби, которые я осторожно придерживал, пока её выворачивало в унитаз в третий раз за эту неделю.

Недомогание Дарби сходило на нет, но иногда ей становилось плохо из-за резких запахов, и как бы часто она не перекусывала, тошнота подкатывала так сильно, что ей не оставалось ничего, кроме как искать ближайшее мусорное ведро или туалет. Этим утром, когда она закончила свою смену, в фойе вошла компания пожарных, и исходящий от них запах был непривычно ужасен. Огонь добрался до стада коров, вонь горелого мяса оказалась для обострённого обоняния Дарби невыносимой.

— Где ты? — спросила Наоми. Мы частенько задавали друг другу этот вопрос, когда замечали, что кто-то из нашей команды погружается в тяжёлые мысли или воспоминания. В большинстве случаев мы погружались в кошмар, застывая в отрезке времени, который нам помнить не хотелось. Я постепенно начал вытеснять свои тёмные воспоминания мыслями о Дарби.

— Я был в Судане. А прямо сейчас я перенёсся в гостиницу. В ванную Дарби.

Мои сослуживцы переглянулись. Слоан и Мартинез фыркнули от смеха, как мальчишки.

— Я придерживал её волосы, — нахмурился я. — Её тошнило.

— Вирус? — уточнил Харбингер. — Мои дети подхватили нечто подобное пару недель назад. Эта дрянь сейчас повсюду.

— Нет, — возразил я, качая головой. Наоми взглянула на меня исподлобья, безмолвно спрашивая меня, готов ли я открыть правду, и я тут же пожалел, что возразил так быстро.

— Пищевое отравление? — спросил Мартинез.

Я зыркнул на него и он примирительно поднял руки.

— Я не умничаю! — оправдывался он. — Без шуток! Я ж грёбаный медик, сам знаешь.