Чтение онлайн

– Как получишь деньги – сразу же покупай!

– Может лучше трёхкомнатную?

– Не осилишь, из твоего миллиона 35% как налог государство заберёт. Да и родня твоя не позволит столько много денег на себя тратить. Ты, лучше документы приготовь, ИНН возьми из налоговой, паспорт.

Тяжело было молчать. Не раз порывалась Ольга рассказать родным о своём выигрыше. То Санька сердито оттолкнёт Мишку, назовёт нехорошим словом. Хотелось тут же похвалиться будущей квартирой, где они, где и им, ни кто не будет мешать. То мать сетовала, что никогда в жизни не ела она копчёной курицы, а ведь, наверно, вкусно. От жалости тоже порывалась рассказать Ольга о своём выигрыше. Но, вывел её из терпения отец.

– Где Ванька? Чего не заходит? – вспоминал о недавнем зяте. – Хороший парень, чего убежала? Кабы сам выгнал, а то сама ушла.

Отец жалел Ваньку: тот раньше с получки всегда приходил к тестю, приносил водку, гуляли втроём, вчетвером. Хорошо гуляли, нравилось это Вовке, чувствовал он в совместной пьянке уважение зятя и всей молодёжи. Тут же примыкал какой то Сергей, какой то Петька, бывший заключённый, и полупьяная Нюрка прятала топоры и ножи.

– Я и так скоро от вас уйду, – не выдержала Ольга. И вроде тихо сказала, спать уже укладывались, Мишку на ночь переодевала, а затихли все, прислушались. Валька нырнула под одеяло, мать, отец и брат головы к ней повернули, ждали ответа. То ли она жениха себе нашла, то ли квартиру подыскала? А может всё же вернётся к Ваньке? То ли ругать её, то ли радоваться. Напряжённо ждали, требовали ответа.

– Говори! – повысил голос отец, – куда это ты уйдёшь от нас?

– Я деньги выиграла, – призналась Ольга, – много денег скоро получу, миллион или чуть меньше, квартиру куплю, двухкомнатную.

– Чё ты мелешь? – недоверчиво протянули её родные. Валька выглянула из-под одеяла.

– Так это тот билет! – первой догадалась Нюрка. – Ну и правильно, я так и знала. Я тебе сразу сказала, чтоб ты его ни кому не продавала, самим пригодится.

– А чё его продавать? – поспешил согласиться и Вовка.

– Раз уж к нам попал, то зачем его отдавать другим? – нашёл что сказать и Санька.

Они словно забыли, как ругали Ольгу из-за билета, советовали быстрей от него избавиться. Её родные старались определить будущие деньги, как общие: не одной Ольге, а всем им повезло. У Вальки заблестели глазёнки, залюбопытничали: чем то родные её довольны, о деньгах, о прибыли идёт речь. Вальке бы мороженого поесть, шоколадного с изюмом, вкусное очень. Мишка испуганно прижался к матери. Дед с бабкой вроде довольны, но снова дружно вместе с дядькой выступают против неё. Вроде и радуются и ругают. Первой опомнилась Нюрка.

– Где билет? – заподозрила она, – мы тут, как дураки, радуемся, а билета и нет.

– И правда! – всполошились вслед за ней отец с братом. – Где билет? Куда ты его дела?

– Отправила на проверку, всегда проверяют, если выигрыш крупный.

Сомнения не развеялись, но хотелось верить, очень хотелось.

– Поживём – увидим, – решила Нюрка, – а не жили богато и не стоит начинать.

Мужики в знак недоверия махнули рукой, легли спать.

Внешне не поверили, а про себя ликовали, мечтали. Санька ласково смотрел на бутылки водки, примеривался к дорогим винам. Присмотрел себе норковую шапку, дорогие брюки, ботинки и курточку. Вовка тоже задерживался у полок с выпивкой, не осознанно чмокал губами, тяжко вздыхал, сердясь на задержку денег. Нюрка смотрела и водку, приглядывала и вкусную закуску, присмотрела цветной телевизор. Купить надо, не всё же богатым его смотреть, они теперь тоже богатые. Постепенно походка у Нюрки становилась не торопливая, важная, взгляд приобрёл ту снисходительную важность, которую она приметила за богатыми людьми, за своей заведующей. Серый старый плащ, стоптанные сапоги, вытертый шарф, платье, кофты, даже перчатки и носки, – всё вдруг стало ей неудобно носить. А раньше она и не замечала, какие вещи у неё старые и дешёвые. Прежняя жизнь воспринималась Нюркой, как наказание, испытание судьбой её, а будущее богатство, как награда. А разве не за что? Они хорошие люди, никогда и ни кого зря не обидели, зла ни кому не пожелали. Жили трудно, бедно. Дочку с ребёнком обратно в семью приняли, когда она ушла от мужа. И на алименты не подали, сколь чё даст Егоровна, то и ладно. Живут они бедно, а и кому же помогать, как не бедным. И хотели они получить эти деньги, ой как хотели! И дня не проходило, чтоб Нюрка мысленно не вздыхала, не просила у судьбы помощи. Вот и дождалась! Это, желая помочь ей, Нюрке, господь бог оставил билет у Ольги. А сказать ничего нельзя – вдруг вспугнёшь удачу. Но, если сказать нельзя, то хотя бы намекнуть. Сейчас, уверившись в своём богатстве, Нюрке интересно стало пройтись по соседям, попросить в долг десяточку. Попросить понарошку – дадут или нет. Ведь сами то гораздо больше станут просить. А если наперёд сами пожалеют, то может стыдно потом будет?

Тротуары почти освободились от снега, а кое где даже просохли, хоть в туфельках по ним шагай. У штакетника, у корней старой берёзы тянутся вверх тонкие зелёных травинки. На дорогах сплошная грязь, окаймлённая неровной полоской снега с обочин. У стариков Паши и Маши медленно убывает груда расколотых дров. Стаскивают пенсионеры дрова в сарайку. Подошла к ним Нюрка, руки по швам, смиренно поздоровалась, десять рублей в долг попросила.

– Даже на хлеб денег нет, на той неделе будет получка, тогда вам сразу отдам.

Старики молчат, словно не слышат. Отдать то отдаст Нюрка, за ней не пропадёт, да заходить в дом не охота, деньги вытаскивать.

– Хлеб в долг дают, – нашёл выход старик, – наш хлебопёк в тетрадочку всё записывает.

Грустно стало Нюрке, не понравилась своя игра – и впрямь приняли её за попрошайку. У предпринимателя она и так в долг берёт, верят ей.

– Да мне курочки копчёной захотелось

– Что так, или прихоти? Не поздновато? – засмеялись старики. – Ишь, чего захотела, от курочки мы бы и сами не отказались. Помоги нам дрова таскать, – предложил Паша, – я тебе десятку и так дам. А то мы со старухой изробились совсем не можем, болезни одолели.

– А я, думаешь, не изробилась, здоровая? – обиделась Нюрка. – Я вся насквозь больная, спину ломит, руки тянет, давление всё время скачет. Ладно, хоть дети помогают, а то хоть ложись и помирай.

– Вместе живёте – так и хорошо, – не подумавши, поддержала Маша, – а наши в Москву уехали, обои.

Нюрке то го и надо было, быстрей перевести разговор на другое, подальше от своей просьбы.

– Сами же послали. Вот и выучилися – мати с отцом не нужны стали. Сами учёные, в квартирах нежатся, а про мать с отцом и не вспомнят!

Не слушая доводов стариков, Нюрка повернулась обратно, громко крича на всю улицу.

– Вот, ведь, старики плачут, совсем занемогли. Меня нанимали за десять рублей дрова таскать. А у меня самой работы дома много!

Её выслушала соседка, пышнотелая молодушка Галя, посочувствовала и послала своих сорванцов, Сашу и Маринку зарабатывать на мороженое.

– Это дело, – одобрила Нюрка, – пусть с малолетства к труду приучаются, а то меня заставляют – смех прямо.

Деньги наконец то пришли, 650тысяч!

– Егоровна, – вновь попросила Ольга, – помоги, боюсь я.

Егоровна отпросилась с работы, пришла с большой сумкой.

– Чего испугалась, бери с собой 200тысяч, сейчас купчую оформим. А остальные деньги на книжку положи, потом разберёшься.

Санька тоже подскочил, тёрся рядом, вроде охраны. До нотариуса дошли, а продавцы там, уже денежки ждут, документики приготовили, ключиком трясут. Как в тумане Ольга бумаги подписала, где услужливо ей галочкой отметили. Не верилось Ольге, что квартиру купила, что квартира её. Двери открыла и стоит на пороге, смотрит. Коридорчик узенький, слева дверь на кухню, прямо и право двери в комнаты. Санька вперёд рванулся, Егоровна его за рукав ухватила.