Чтение онлайн

Надвигавшийся на него стеной смрад имел одновременно человеческое и химическое происхождение. В голове у Беппе мелькнула мысль, что муж кузины погрузил в кислоту мертвеца, но потом он увидал в унитазе лиловую жидкость, на поверхности которой плавали куски чего-то, что на вид походило на органический материал неясного происхождения.

Он нажал что есть мочи на большую красную кнопку, надеясь, что насос осушит зловонный омут, но этого не произошло. Ему удалось только открыть окошко, включить дохленький вентилятор и крепко-накрепко закрыть дверь.

Удар по обонянию оказался столь сильным, что только сейчас Беппе осознал, что в кемпере самое большее минус пять, а дождь бьет по нему, как по наковальне.

Как включается отопление? Вернее сказать, в кемперах вообще есть отопление?

"Должно быть".

Он положил чемоданчик на стол, расстегнул молнию и принялся выставлять алюминиевые корытца, в которых были разложены: цыпленок в бамбуковом соусе, блинчики с капустой, паровые пирожки, свинина в кисло-сладком соусе и рис покантонски. Все из ресторана "Волшебная пагода" на двадцатом километре шоссе. Потом он выудил из недр чемодана бутылку вина "Фалангина", за которую отдал аж двенадцать евро, и дынную водку, которая окончательно сразит Иду, если...

"Что?"

"Ничего".

Социальный работник застелил столешницу красной скатертью, расставил пластиковые тарелки, разложил палочки, зажег цитроновые свечи и десяток ароматических палочек, которые начали пускать колечки белого дыма.

"Они заглушат вонь.."

Телефон в кармане пиджака два раза пикнул.

"Сообщение"

Он достал трубку и прочел:

МАРИО ВДРУГ ВЕРНУЛСЯ. :(

ДОЖДУСЬ, КОГДА ОН ЛЯЖЕТ СПАТЬ, И ПРИЕДУ.

На часах было полдвенадцатого, и Фабиана Понтичелли не могла поверить, что все еще лежит на кровати у Эсмеральды.

Она опаздывала уже на час, но при мысли о том, чтобы выйти на улицу и двадцать минут пилить на мотороллере под проливным дождем, на глаза наворачивались слезы.

К тому же никак не удавалось отогнать мысли о том, что завтра утром перед школой придется тащиться к зубному, который обнаружит у нее на языке пирсинг.

"А если забить и остаться здесь спать? Тогда и зубного пропущу. Что такого может случиться?"

Первым делом Говнюк конфискует у нее мотороллер. Им она дорожила больше всего, потому что он позволял ей слинять из "Джардино Фьорито" [30] — жилого комплекса, где проживала ее семья.

Нет, он не отбирал, а именно конфисковывал. И до смерти наслаждался этим.

"Я конфискую твой сотовый!", "Я конфискую твои армейские ботинки". Я конфискую у тебя радость жизни.

Как же она его ненавидит! Ей хотелось бы выразить меру своего чувства количественно, иметь прибор вроде того, что измеряет давление, ненавистеметр, чтобы измерить ненависть, которую она питает к отцу. Она ненавидит его на столько, сколько песчинок на всех пляжах мира. Нет, сильнее. Сколько молекул воды в море. Нет, еще сильнее. Сколько звезд во Вселенной. Точно.

"Ладно, мотороллер он отберет у меня на неделю, самое большее — на десять дней"

Она знала, что ее колбасит из-за травы, которой они обкурились. Уже довольно давно от косяков она не торчала, как раньше, а впадала в параноидальное состояние.

Чтобы уравновесить действие травы, Фабиана опустошила полбутылки лимонного ликера.

Алкоголь и трава были как два чудовища, которые сражались за власть над ее рассудком. Марихуановое чудовище было геометрическим. Сплошные точки, острые углы и режущие кромки. Ликеровый монстр был, наоборот, бесформенный, слюнявый и слепой. Если принять их в правильных пропорциях, чудища вместо того, чтобы бороться, сливались в совершенный гибрид, от которого наступал полный кайф.

Но сейчас чудовище потеряло идеальную сферическую форму и ощетинилось лезвиями и остриями (все из-за проклятого последнего косяка), начав буравить ими мозг.

Она сделала вдох и с силой выдохнула из легких воздух.

В таких случаях главное — не думать о предках, о школе, о долбаном зубном.

"Но если я не пойду к зубному, Говнюк почует неладное. Как минимум, решит, что я залетела".

Почему у Эсмеральды никаких проблем? Обкуривается так, что аж дым из ушей идет, и никаких заморочек. Наверное, гены такие.

"Пей. Пей, тебе полегчает", — сказала она себе.

Фабиана приложилась к остатку теплого ликера и безуспешно попыталась подумать о чем-нибудь другом.

— Тоска зеленая... — вырвалось у нее.

Эсмеральда, занятая выщипыванием бровей, приподняла голову.

— Ты чего?

— Мне надо домой.

— Оставайся на ночь здесь. Куда ты собралась? Видела, что на улице творится? — Эсмеральда закурила сигарету.

— Не могу. Если не вернусь домой, меня прибьют.

Эсмеральда принялась прижигать сигаретой секущиеся кончики волос.

— Знаешь что я тебе скажу, не хватает тебе методичности. Ты своих мало посылаешь. Просто надо держаться всегда одной линии. Надо быть непреклонной самой с собой, надо делать это каждый день, даже если не хочется. Видела меня? Вот я посылала мать каждый божий день, и в итоге мы не ссоримся.

Фабиана не ответила. В этой комнате не хватало кислорода. От ароматических палочек, травы и сигарет стоял такой чад, что она почти не видела Эсмеральду.

— Эсме, открой окно, а то я задыхаюсь.

Подруга, занятая деликатной парикмахерской процедурой, не отреагировала на ее просьбу.

"Синьора, у вашей дочери на языке серебряный шарик". Зубной так матери и скажет.

Она была молодцом, до сих пор ей удавалось скрывать свой пирсинг. Это было не так уж сложно. Достаточно не раскрывать широко рот, не зевать и, главное, не смеяться. Ну да у них дома и не посмеешься.

На самом деле сложно было привыкнуть к этому гвоздю посередине языка. Если честно, Фабиана еще не успела с ним освоиться. Она продолжала теребить его языком, водить им туда-сюда по зубам, так что к вечеру язык опухал, а во рту ныло.