Чтение онлайн

— Ну, иначе и быть не должно. За звездочками всегда петельки.

— Но шея-то болит.

— Тут вы близки к правде. Коли уж хочешь перемен, то и боли не миновать. Не верите? Спросите женщин, которые с мужиками уже дело имели. Я вам советую, возьмите калейдоскоп, игрушка-то прекрасная.

Я осведомился о цене.

— Погодите, трубочка моя погасла. А вам какой нужен калейдоскоп? Для вас? Для ребенка?

— У вас же только один…

— Калейдоскоп один, а цены две.

— Для себя я покупаю, — пылко заорал я.

— Тогда дороже заплатите, но ненамного. А подойник вам не нужен?

— Не нужен. До свидания.

— Ну, тогда до свидания.

Я сунул калейдоскоп под мышку и позади лотков протолкался к выходу, два часа уже истекали. У ворот великий Сильв остукивал дубовую бочку, но так ни с чем и отошел. В государственном ларьке требовали взамен старую бочку.

Через четверть часа мы мчались обратно. Было еще тесней. Из пузатых свертков выглядывали яркие дамские тряпки и цветные упаковки заграничных вещей.

— Сплошь все мелочи. Дешевенькие мелочи и трое четок. Мне, мужу и прислуге, — бормотала блондинка с плоским лицом.

— На ярмарке сегодня шаром покати, — с готовностью подтверждали никому не ведомые дамы. — Корзинки, чеснок и копченая брынза.

Только Элиш откровенно похвалялся швейцарской клизмой.

— Вот это подарочек бабушке. Дорого, конечно, что и говорить, зато уж качество.

Шофер сплюнул — демонстративно и не сказать, что удачно. Сильв вытер лицо и заклеймил шофера за неуважение к родственным чувствам и плевание против ветра. Услышав решительную отповедь, задрал голову и уставился в тучи.

— Шофер обложил его, вот он и считает, будто из-за этого небо тут же разверзнется, — прошептал муж тучной блондинки.

Хоть и долго Сильв вглядывался в небо, дыры в нем так и не нашел. Разочарованно опустил голову.

— Там ничего нет, — поделился он своим горестным открытием.

А минуту спустя небо оплевало нас дождем. Шофер натянул плащ с капюшоном. О нас и не подумал.

— Пусть он верх поднимет. У меня по спине течет, — застонала блондинка, но ни у кого не хватило пороху и слова вымолвить. Мы добрались озябшие, злые и вымокшие. Дождь перестал, когда уже подъезжали к дому.

— Выходите, — шофер пересчитал деньги и под рев клаксона уехал.

— Перенеси меня, сыночка, — попросила блондинка, — такие ужасные лужи.

У мужа затряслись коленки, но он покорно подставил спину. Шатаясь и хрипя, понес блондинку к подъезду. Мы так и застыли на месте. Смотрели и глазам своим не верили: тощий скрипел, упирался в землю руками, носом, но не падал, шел!

— Шеловек плеквасен, — растроганно прошепелявил Сильв.

— Не брызгайся, обходи лужи, — визжала блондинка. — Живей, опять начинает накрапывать.

Элиш набирал из лужи воды в клизму и расстреливал задницу блондинки. Великий Сильв добродушно улыбался.

Тощий муж головой открыл дверь. За супругами вошли не ведомые никому дамы, затем Элиш и Сильв, замыкал шествие я с калейдоскопом. На лестнице я встретил Анку.

— Что это у вас под мышкой?

— Не знаешь? Калейдоскоп.

Экскурсанты сушили мокрую одежду и перебирали купленные на ярмарке вещи. Муж помчался в аптеку за сердечными каплями, так как тучная блондинка занемогла. Из кухни пахло капустой. В столовой накрывали на стол. А я с тринадцатилетней Анкой все еще стоял у окна на лестничной площадке.

— Как смешно, — говорила Анка. Она потряхивала калейдоскоп, радуясь, что в обыкновенной картонной трубке все так ярко, изменчиво и весело. Все рисунки ей нравились.

Я позабыл про дождь, про великого Сильва, тучную блондинку и осенний, пронизывающий ветер. Глядел на Анку, думал: через несколько лет она станет милой, очень изящной девушкой. Я подарил ей калейдоскоп. И не рассердился, когда несколько дней спустя игрушка ей наскучила и она запустила калейдоскопом в огромных ворон, которые прилетали на дворовую помойку.

Перевел А. Николаев.

А то еще мы путешествовали по железной дороге. Друзья проводили нас на вокзал.

— Да, почему так темно?

— Потому что вы едете ночным поездом! — ответили они весело.

— Я не поеду со скотом, который лягнул меня в нос! — крикнул Влодек. — Пошли на другой перрон! Товарищ начальник, подать еще один состав!

— Ни перрона, ни состава!

После вальса-бостона мы пропели популярный вальсок: «Я не имею ничего, ты не имеешь ничего, все мы вместе не имеем ничего!» Вальсок я обожаю, но петь в лежачем положении плохо, и поэтому я не принял участия. Кроме того, я был зол на Влодека. Он назвал скотом меня, своего лучшего друга!

— Как я мог тебя лягнуть в нос? — сказал я, когда мои друзья перестали петь. — Я не в состоянии руку поднять, а о том, чтобы задрать ногу на метр тридцать один сантиметр, не может быть и речи!

— Обижаешь! Ты сказал метр тридцать!..

— И один сантиметр! Вино уже течет у тебя из ушей.

Несли нас с большим шиком. Держали над головами, как гребцы заграничную лодку. Разговор прекратился внезапно, потому что друзья начали засовывать нас в вагон.

— Раз-два, взяли! Дружно! Слишком широкий. В следующее окно! Ты почему мешаешь? Садись! А ну, взяли!

От посадки у меня разболелась голова. Все вели себя как дураки.

— Надо опустить окно! — крикнул я. — Ведь вы выбьете стекло!