Чтение онлайн

– Вы слышали? Давайте! – крикнул Носатый, и двое ребят, отложив оружие, взялись за лопаты, а откуда-то сбоку к нам присоединился четвёртый парень, вскинувший автомат и внимательно оглядывающий всё вокруг, нервно теребя рукой приклад.

Видимо, криминальные элементы были не очень привычны к такой работе – начали довольно бодро, но быстро сбавили темп. На их высоких лбах выступили бусинки пота, дыхание участилось, и, насколько можно было заключить из их коротких тихих реплик, дело им не очень-то было по душе. Носатый стоял рядом с нами, крутил между пальцами необычный нож, напоминающий кастет, и что-то непринуждённо говорил об осенней погоде и проблемах с пробками на дорогах, когда уже практически невозможно вовремя приехать на стрелку. В какой-то момент, прищурившись, он поинтересовался:

– Мочить, если увидим, будем обоих?

Я про себя улыбнулся, решив, что вопрос прозвучал как-то явно поздновато, однако спокойно ответил:

– Молодого человека очень желательно только ранить, а вот по пожилой женщине стреляйте из всего, что есть, и максимально интенсивно. Но, как только я скажу прекратить, сразу же останавливайтесь!

– Хорошо. Забавно звучит. Много повидал, но такое у меня, честно говоря, впервые.

– У меня, признаюсь, тоже.

– Внимание! Я кого-то вижу! – неожиданно воскликнул дозорный и вскинул автомат.

– Ребята, не прерывайтесь. Давайте-давайте, побыстрее! – бросил Носатый подручным, копошащимся в могиле, а сам, вытащив пистолет, живо напомнивший мне оружие главного героя старого комедийного сериала «Кувалда», встал рядом и хрипло выдохнул: – Это он самый?

Людмила посмотрела в указанном направлении, Женя торопливо закивала, а я озвучил вслух, придерживая за поводок явно впадающего в беспокойство Норда:

– Да.

– Эй, ты. Стой на месте! – закричал Носатый. – Слышишь? Подними руки и расставь ноги на ширине плеч!

Борис никак не отреагировал на его слова, он неторопливо и как-то отрешённо двигался в нашем направлении. Кажется, всё внимание ребят сосредоточилось именно на нём, а я больше выискивал Веру Павловну, которая почему-то не спешила появляться, и нетерпеливо посматривал на всё больше углубляющуюся яму на её могиле. Пожалуй, не так уж много осталось до гроба, но стоит поторопиться. Впрочем, похоже, это понимал не я один – темп работы явно усилился, и всем, кажется, передалось некое всё нарастающее беспокойство, буквально витающее в воздухе.

Раздался одиночный выстрел, отозвавшийся треском и облачком пыли, отлетевшими от одной из надгробных плит, взвизгнул Норд, но Борис продолжал идти как ни в чём не бывало.

– А это ещё что такое?

Носатый удивлённо округлил глаза и показал в сторону высокого дуба, располагавшегося за церковью. Там, в поредевшей кроне, явно кто-то был, и я без труда узнал образ Веры Павловны. Чего это она вздумала туда забраться? Тем более когда Борис, фактически безоружный, рисковал своей жизнью…

– Стреляй по человеку на дереве! – закричал Носатый, и раздались две резкие пулемётные очереди.

Ветки дерева разлетались в разные стороны, словно ломаемые невидимыми пальцами, а Вера Павловна, неторопливо снизившись, словно прыгая в замедленной съёмке, благополучно достигла земли и начала приближаться. Она точно осунулась, и одежда находилась в страшном беспорядке. Похоже, эти нежити не очень-то заботились о своём внешнем виде, однако от этого образ женщины стал лишь зловещее. Теперь Веру Павловну можно было легко принять за какого-нибудь выбравшегося из могилы мертвеца, который пришёл за теми, кто оказался в его владениях и ведёт себя не должным образом.

Раздалась ещё пара одиночных выстрелов. Я увидел, как, дёрнувшись, упал Борис, а Носатый прокомментировал:

– Нога. Жить будет. А вот с этой дамой дело посерьёзнее…

Вера Павловна шла к нам буквально напролом, с громким хрустом ломая надгробия и деревянные кресты, словно не замечая препятствий. Норд мелко трясся, скулил и даже спрятал вниз хвост. Наверное, если бы не поводок, то друг детства давно бы дал дёру. А тем временем в сторону нежити звучала стрекотня автоматов, но пули, похоже, не причиняли никакого вреда и даже не задерживали женщину.

– Ложитесь! – крикнул Носатый, и я увидел, как он вытаскивает чеку из гранаты, неожиданно оказавшейся в его руках, которая в следующее мгновение полетела в сторону гостьи. Через несколько томительных секунд раздался оглушительный взрыв, всё содрогнулось, и вокруг посыпались куски холодной и мокрой земли. Такого я не ожидал – наше путешествие превратилось прямо в какие-то военные действия, явившиеся для меня полной неожиданностью. Я-то надеялся, что это будет нечто вроде нашей поездки в садовое товарищество, а мы уже, наверное, разворотили половину кладбища. Шуму же понаделали, наверное, ещё больше – удивительно, что до сих пор не слышно полицейских сирен.

– Чёрт побери. Ну, ладно!

Носатый, который упал недалеко от нас, отряхиваясь, приподнялся и, вытащив из-за пазухи ракетницу, решительно направился в сторону Веры Павловны, которая продолжала безмятежно приближаться.

– Стой! Погибнешь! – крикнул я, растерев лицо грязными руками и, перекатившись, оказался на краю могилы. Похоже, парализованный ужасом Норд безропотно оказался рядом и, кажется, находился в предобморочном состоянии, если это вообще возможно для собаки. Во всяком случае, выражение морды у него было именно такое. Крышка гроба только-только появилась, а оба копателя, как в окопе, залегли на дно с автоматами и, насколько я понял, ждали команды, чтобы тоже вступить в бой. Но меня интересовало совсем другое – нежити очень близко, а цель ещё не достигнута.

– Эй, ты. Дай автомат и помогите своему товарищу! – закричал я, решительно протягивая руку и беря у рыжеватого парня оружие, оказавшееся непривычно тяжёлым.

– Что ты делаешь? – спросила Людмила, скатываясь рядом и хватая меня рукой за шею.

– Аккуратно. Чуть в сторону! – ответил я и, приподнявшись, решительно нажал на курок.

Меня всего затрясло, а руки, казалось, сейчас попросту оторвутся. Но я не отпускал автомат, глядя, как часть крышки гроба превращается в месиво из торчащих в разные стороны ошмётков древесины. Норд просто стоял рядом и, умоляюще глядя на меня, лишь слабо поскуливал. Мне показалось, что он прощался с жизнью и был рад, что это происходит вместе с хозяином – в этом, несомненно, виделся некий признак верности и благодарности, за что я был очень признателен другу детства.