Чтение онлайн

То есть главное богатство пятого континента – древние льды! И чем древнее, тем дороже. Скажем, то, что до тысячи лет, вообще льдом не считаем. До десяти тысяч – это лед третьей категории, сильно уцененный. У норвежцев, кстати, скорее всего другого и нет. Далее, с возрастом от десяти тысяч лет до миллиона лед пойдет по второй категории, это уже сравнительно качественная вещь и стоить должна подороже. Ну а первая категория – это возраст больше миллиона, и такой есть только у меня.

Я быстро записал свои озарения и отправил их ее величеству племяннице.

В середине февраля проездом к месту событий Петербург посетил Шлиффен, который еще из Германии телеграфировал, что хочет со мной переговорить, так что я лично встретил его на станции и отвез в Гатчинский дворец. Генерал сразу взял быка за рога.

– Господин канцлер, – сказал он, – я уже стар, и это моя последняя война. В то же время это первая в истории война нового типа – война моторов и миллионных армий, вооруженных автоматическим оружием.

– Насчет старости, – усмехнулся я, – так некоторые в вашем возрасте только начинали карьеру и заводили себе двадцатилетних девочек…

Это я не к месту вспомнил своего предшественника. Блин, нет чтобы ему сразу двух девочек завести – глядишь, и ухайдакали бы болезного еще до Берлинского конгресса… Вслух же продолжил:

– Но вообще-то ваша мысль понятна, я и сам собирался предложить вам перед фронтом слегка подлечиться.

– Спасибо. Не знаю, важно ли это, но хочу уточнить: я не прошу у вас молодости и еще одной жизни. Но эта война может затянуться, и я хотел бы иметь возможность работать столько, сколько нужно, не отвлекаясь на старческие недомогания и не думая, успею ли закончить начатое.

– Принято. Значит, так. Сеанс скорее всего будет завтра в обед. Сейчас – пройдите в отведенные вам апартаменты и постарайтесь думать именно о том, что вы мне только что сказали: то есть о работоспособности, о том, что самые вредные, с вашей точки зрения, болячки должны исчезнуть, и так далее…

Сеанс «туда-сюда» прошел буднично. Я завязал Шлиффену глаза и провел его в небольшую комнатку, где меня ждал Гоша. Пять шагов вперед – и мы уже в гостиной коттеджа на Торбеевом. Я включил комп, потом несколько раз ткнул курсором в некорректные кнопки, чтобы он похрюкал, затем достал из тумбочки фен и подул генералу в лицо сначала холодным, потом теплым, потом горячим воздухом. После чего взял генерала под локоть и через вновь открывшийся портал вернул его в Гатчину. Два десятка шагов по коридору – и мы снова в моем кабинете. Я снял Шлиффену повязку с глаз.

– Вы знаете, – поделился он со мной, – такое впечатление, что я стал моложе лет на пятнадцать. Даже аппетит появился! Кстати, позвольте вопрос: говоря о том, что некоторые в моем возрасте только начинали карьеру и… э… ухаживать за девочками, вы имели в виду не себя?

– Нет, – рассмеялся я, – Горчакова. А насчет аппетита, через двадцать минут тут обед, и обещал присутствовать его величество. Не составите нам компанию? Тогда посидите вот здесь, на диване, после сеанса нужно немного покоя, а я вас минут на десять покину.

– Можно ж было догадаться, – корил я себя по дороге в ДОМ, – что после лечения у дедушки возникнут забытые потребности, тем более что я и малость заострил на этом его внимание перед началом процедуры… Но ничего, импровизации у Танечки обычно получаются неплохо.

Изюминкой обеда было блюдо из сублимированных продуктов – в данном случае картошки и мяса. Для большего впечатления исходные, почти невесомые пакетики были поданы тоже. Производство сублиматов недавно наладил Иркутский консервный завод, и теперь пайки нового образца начали поступать в войска.

– Суточная норма для бойца весит сто граммов, – пояснил я. – Для получения готового к употреблению продукта содержимое пакета надо вымочить и разогреть.

Услышав это, Шлиффен отодвинул тарелку с супом и в три присеста умял второе, потом прислушался к своим внутренним ощущениям, довольно кивнул и сказал:

– Весьма и весьма неплохо, но на сутки может оказаться маловато.

– Так ведь то, что вы съели, весило сорок граммов, – пояснил я.

– И насколько такие продукты дороже обычных?

– В несколько раз. Так что для сидения в обороне лучше использовать нормальную еду, а вот при глубоком наступлении или снабжении частей, оказавшихся в окружении, это будет то, что надо.

Гоша с задумчивым лицом ковырял вилкой в своей порции. Судя по всему, величество прикидывало, под каким бы предлогом накормить этим своего министра двора барона Фредерикса. Ибо надоел он всем в Зимнем хуже горькой редьки. Но не гнать же столь заслуженного и ни разу даже в мыслях не отклонившегося от генеральной линии человека только за то, что он непроходимый дурак!

– Как начнется война, – посоветовал я Гоше, – можно устроить большой патриотический обед. А я за это время найду в окрестностях Питера часть, где солдат кормят хуже всего, и пусть эти повара из своих продуктов приготовят блюда к тому обеду. Будет, так сказать, пример единения с народом. Ну а чтобы он получился поосновательней, можно будет проследить, как бы кто не надо не перехватил чего, помимо блюд с этого стола…

– Я думал, – рассмеялся Шлиффен, – что только его величество кайзер склонен к таким шуткам. Скажите, не вы ли его научили?

– Мы об этом даже не знали, – пожал плечами я. – Но нет ничего удивительного, если хорошие мысли приходят в голову сразу нескольким умным людям.

Сушеные в вакууме продукты появились у нас в общем-то случайно. В Георгиевске не так давно появились две установки вакуумного напыления по заказу моторного завода, и по результатам их использования было решено загрузить данной продукцией только что построенный Таганрогский станкостроительный завод. А он, туды его в качель, пошел гнать брак… В общем, к моменту появления первой рабочей установки в наспех сколоченном сарае уже стояло десять нерабочих. Ну я и вспомнил молодость, когда, будучи лаборантом в Институте кристаллографии, готовил такое мясо на списанной вакуумной установке, ибо в то время я ухаживал за девушкой, увлекавшейся горным туризмом. Так что теперь Таганрог продавал свой брак в Иркутск, а склады постепенно заполнялись субстанцией, по виду более всего напоминавшей крысиные какашки.