Чтение онлайн

– Знаете, – доверительно сказал мне Уэллс, – а вы не совсем правы… Мне приходилось общаться с американскими дипломатами, так последнее время и в Англии у них в поведении что-то такое проскальзывает…

Додумать окончание его фразы: «Но там им некому дать в морду» – для меня не составило особого труда.

Тем временем командующий операцией комиссар второго ранга взял мегафон и вякнул в него:

– Господа, разойдитесь…

Вот ведь напасть, подумал я и спросил у него, подойдя:

– Вы кому сдавали предмет «Выступления перед толпой»? И что по нему получили, хотелось бы знать?

– Борисоглебскому, тройку, – покраснел комиссар.

– Сейчас вместо него там Керенский, настоятельно рекомендую прослушать его курс, это настоящий мастер, – сказал я и, взяв мегафон, осведомился у толпы:

– Господа, надеюсь, вы знаете, кто я такой? А, у некоторых есть сомнения… Тогда пусть те, кто знает, объяснят тем, кто еще нет, минутку я подожду. Так, с этим прояснилось? Тогда сообщаю вам, что цирк кончился, всех, кого надо, уже взяли. Или кто-то считает, что не всех?

– Что теперь с нами будет? – в несколько голосов закричали женщины, составляющие большинство в этой толпе.

А из середины раздался крик:

– Завод уже закрыли, нас – на улицу, и подыхайте с голоду.

– Так, – хмыкнул я, – спрашивать, кто это сказал, как мне кажется, бессмысленно. Я лучше спрошу другое: а вот скажите мне, уважаемые, есть среди вас желающие получить тысячу рублей? Прямо сейчас и прямо здесь.

Толпа чуть подалась вперед.

– Значит, – продолжил я, – каждый, кто сейчас выйдет и приведет хоть один пример, как я чего-нибудь обещал и не сделал, тут же получит эту самую тысячу. Ну есть желающие?

– Дядя Жора, плюнь на них, дур, говори, мы слушаем! – заорал невзрачный мужичок средних лет. Должно быть, в японскую войну служил на Квантуне, потому что так меня называли только там.

Стоящие рядом с ним женщины отшатнулись, одна почему-то заплакала.

– Итак, – сказал я, – до понедельника, то есть в ближайшие четыре дня, завод будет закрыт. За эти дни вам будет выплачена компенсация в размере полного заработка, а за сегодняшний день – в полуторном размере. Это чтоб вы меньше расстраивались воспоминаниями о том, как ваше горячо любимое начальство, заломив им руки за спину, пошвыряли в черные воронки.

В толпе раздались неуверенные смешки.

– Далее, – перехватил я поудобнее тяжелый матюгальник, – начнется реконструкция завода. К этому времени вы должны решить, что будете делать дальше, ведь многие специальности после реконструкции станут ненужными, списки уже есть в дирекции. Так вот, всем желающим будет обеспечена возможность переучиться, причем во время учебы будет выплачиваться стипендия. Кроме того, на время реконструкции понадобятся разнорабочие, и тут у вас преимущественное право занятия вакансий. Наконец, кто-то может начать искать новую работу. Независимо от того, кто что выберет, всем в течение месяца будет выплачиваться треть среднего заработка. Вопросы есть?

– Спасибо, господин канцлер, – вдруг закричала какая-то старуха. Или не старуха? В условиях этого производства, говорят, люди за десять лет старели на сорок…

– Спасибо, спасибо! – раздались еще голоса.

– И последнее, – прервал я неуместные пока проявления благодарности, – мне надо извиниться перед вами. О том, что на вашем заводе не работа, а натуральная каторга, мы знали давно. Но просто так вмешаться было нельзя, потому что он принадлежит, то есть принадлежал, немцам! Его величество лично договаривался с кайзером, чтобы прекратить это безобразие. И, как вы видите, договорился, после чего я и получил возможность навести здесь порядок. Ура его величеству!

– Ура-а-а-а! – с облегчением завопила толпа.

Уэллс внимательно слушал, как комиссар переводит мою речь и реплики из толпы, и что-то лихорадочно строчил в своем блокноте. Вот ведь думает небось до чего повезло случайно оказаться в гуще таких событий…

На самом деле элемент случайности тут действительно присутствовал, но в минимальных количествах. Еще неделю назад, то есть когда Гоша получил неофициальное «добро» от кайзера, информбюро начало работу по резкому усилению и так имеющихся слухов, что, мол, хуже, чем на «Треугольнике», только в аду. Это было нужно для того, чтобы народ правильно и с одобрением воспринял сегодняшнюю акцию. Естественно, что циркулирующие по столице слухи уж в английском-то посольстве отслеживали очень внимательно, так что, когда Уэллс явился туда и спросил, на каком из питерских предприятий рабочим живется хуже всего, адрес ему назвали без колебаний. Ну а так как сроки начала операции были исключительно в моей компетенции, то я и назначил ее на день прибытия ко мне английского гостя.

По пути в Гатчину гость поделился со мной еще одним сомнением:

– Вы знаете, а теперь я уже вовсе не уверен в том, что хотя бы половина слухов о вас имеет отношение к действительности. Но вот только… наверное, вы в курсе, что говорят про ваш ДОМ-два?

– И вы туда же? – рассмеялся я. – Второй отдел департамента охраны материнства – это секретариат, там сидят милые девушки, разве что чуть располневшие от малоподвижной работы, и стучат на пишущих машинках. Если хотите, давайте туда прямо сейчас зайдем, тем более что к ним недавно попал один экземпляр вашего последнего романа «Пища богов», и девушкам будет очень приятно познакомиться с его автором.

Уж полночь близится, а Германа все нет – так, кажется, сожалела какая-то дама у Пушкина? Вот и у нас тоже вовсю близился май, а китайцы все никак не начинали войну. Правда, проанализировав разрозненные данные разведки, я более или менее понял как причины задержки, так и сроки ее окончания, но первой в этом была Маша. То есть одну из причин она назвала еще в начале марта и совершенно точно.

По конституции Курильского королевства королева являлась еще и верховной главнокомандующей, и в преддверии надвигающейся войны она вдруг вспомнила, что у нее нет никакого военного мундира, кроме полковничьего с японской войны, который, во-первых, уже стал ей откровенно тесноват, а во-вторых, не полностью соответствовал ее представлениям о прекрасном. И ее величество в редкие свободные минуты начала сочинять себе мундир…

Первый вариант более всего напоминал костюм гусара времен наполеоновских войн, но с глубоким декольте. Гоша, ознакомившись с эскизами, предложил обрядить в это кого-нибудь из фрейлин и отправить, например, в Академию Генштаба. И посмотреть на реакцию… В общем, Маша начала думать дальше, а тут на одном из совместных ужинов зашел разговор про задержку сроков начала военных действий.

– Гоша, дядя Жора, вы что, – оторвалась от созерцания очередного рисунка королева-императрица, – какая сейчас может быть война? Мне же надеть нечего!