Чтение онлайн

Зловещая догадка пронзила ее. Более чем зловещая.

Она не спала. Она определенно бодрствовала, но смысла происходящему это не прибавило.

Пейдж стала судорожно вспоминать, почему она здесь, и тупая пульсация в голове участилась. Она потрогала висок и обнаружила, что он распух.

Надо было проверить себя. Она покопалась в памяти. Имя? Пейдж Уинстон. Возраст? Тридцать. Занятие? Врач. Адрес? 13 – 28 Ла Донна Драйв, Эль-Пасо, Техас.

Пока все шло нормально. Спокойствие. Ты ударилась головой и потеряла ориентацию. Врачебный опыт призывал ее объективно взглянуть на вещи, а сердце не слушалось, рвалось из груди, заставляло дышать часто и тяжело.

Ну, ладно. Следующий шаг – вычислить, где ты находишься. Она оглядела тесное пространство, ограниченное брезентом, ища, за что бы зацепиться. Ни одного знакомого предмета.

Она тихо повернулась и поглядела на человека, который все так же лежал рядом. Ей-Богу, она видела его в первый раз.

– Я вас знаю? – спросила она вежливо с неуверенной, пробной улыбкой.

Хок заморгал от неожиданности. Он не выспался, мозг его работал вяло и не был готов к странным вопросам пассажирки. Он приподнялся на локте, чувствуя, как затекла рука, на которой несколько часов пролежала ее голова.

– А ты разве не помнишь? Вопрос глупейший из глупых, подумала она в раздражении. Стала бы она спрашивать!

– Вас никто не учил, что это невежливо – отвечать вопросом на вопрос?

Еще раз она вгляделась в его лицо. Нет, она не знает этого человека. Со всей

очевидностью не знает. В таком случае как понять, что они оказались вдвоем в одном спальном мешке под какой-то брезентовой крышей?

Она потерла свою несчастную голову, смутно припоминая, как по ней колотили колотушками всю ночь напролет. Она еще подумала тогда: неужели так себя чувствуют с похмелья? Если да, то, значит, она вовремя приняла правильное решение – никогда не пить.

Хок озабоченно наблюдал за ней. Это сотрясение мозга будет, пожалуй, посерьезнее, чем он предположил сначала. Он осторожно поднял указательным пальцем ее подбородок и повернул лицом к себе, чтобы посмотреть в глаза. Так и есть, зрачки расширены. По крайней мере правый, что не удивительно, если принять во внимание опухоль на виске.

Вчера вечером, когда они приземлились, он старался, как мог: вынес и устроил ее под деревьями, чтобы она полежала, пока он не разгрузит самолет. Он никогда не забудет чувство облегчения, когда она пришла в себя, хотя и всего на несколько минут.

– А что ты помнишь про вчерашний день? – спросил он, глядя на ее растерянное лицо. – Не помнишь, как приземлялся самолет?

Она совсем смешалась. Самолет? Он спрашивает что-то про самолет, про посадку. Ей припомнился кадр телехроники: огромный лайнер взрывается в конце посадочной полосы, превращаясь в столб пламени и дыма. Когда она это видела? Задумчиво потерев лоб, она тихо сказала:

– Боюсь, что нет.

Так что же теперь? – озадачился Хок. Есть ли смысл питать ее страхи – признаваться, что, хотя они и остались живы, самолет больше не сможет взлететь?

– Ну и ладно. – Он отодвинулся от нее, насколько это позволяло их тесное ложе. – Мне надо пойти поискать сухих дров для костра. Ничего, если я оставлю тебя ненадолго?

Она уловила его тревогу. Что же такое с ее головой? Вместо мыслей – клейкое месиво, не желающее выливаться в разумные формы. Она никак не могла взять в толк, что она тут делает, когда ей положено проснуться в собственной постели, в собственном доме и собираться в клинику.

Что оставалось Хоку? Сидя в излучине его "руки, придерживая на груди легкое одеяло, но подставляя его оценивающему взгляду шелковистую гладь спины, она так печально сдвинула брови, что Хок не выдержал, притянул ее к себе со смутным желанием утешить.

– Все будет хорошо, девочка. Не думай ни о чем. С тобой ничего не случится, я не позволю.

Он склонился к ней и коснулся ее губ своими губами.

Ни малейшей требовательности не было в его поцелуях, напротив, они несли ей покой, давали ощущение надежности, блаженства.

Это мог быть только сон. Других объяснений она не находила. Или сон во сне. Но ей точно никогда не снился этот человек. От его последнего поцелуя у нее перехватило дыхание.

Хок замер, удивляясь сам себе. Нашелся утешитель! Правда, он не ожидал, что она ответит.

И вдруг забыл, кто они и почему они здесь, – так его потянуло к ней. Ее губы невольно приоткрылись ему навстречу. На вкус она была такая душистая, такая теплая и чудесная! Потеряв над собою власть, он погрузился в ласки.

Что со мной? – думала Пейдж. Она никогда не чувствовала ничего подобного. Никогда ни один мужчина не действовал на нее так.

Кто же это такой?

Пейдж сделала усилие и отпрянула – надо же было установить его личность. Она увидела скуластое лицо, словно опаленное солнцем, великолепные глаза с гипнотическим взглядом и густые черные волосы, спадающие на высокий лоб.

Но кто же это? И как они оказались вместе в одном спальном мешке? Наверняка они не чужие друг другу!

Кажется, дела обстоят хуже, чем она думала. Что, если она не просто потеряла ориентацию? Что, если у нее какая-нибудь из форм амнезии?

Пейдж закрыла глаза и попыталась отключиться. Расслабься. Все будет хорошо. Не паникуй. И не вгоняй в панику своего товарища. Ему вовсе ни к чему знать, как мало ты помнишь. Память может вернуться в любую минуту.

Она открыла глаза и оказалась лицом к лицу с ним.

– Мы попали в авиакатастрофу?

Он легко улыбнулся.

– Не совсем. Мне пришлось посадить самолет в горах.

– А!

Она не спускала с него изучающего взгляда. Он был так близко, что она видела свое отражение в его зрачках. Теперь по крайней мере она хоть что-то узнала о нем. Он летчик.

– Где же мы?

Он беспокойно дернулся, отодвигаясь.

– Где-то в восточной Аризоне.

Аризона! Каким ветром нас занесло в Аризону?

Все это не имело никакого смысла. Похоже, она забыла значительную часть своей жизни.