Чтение онлайн

— Вот как?

— Я следователь, — добавил я, — и занимаюсь делом о недавно произошедшем убийстве.

— Господи Иисусе! А кого убили, если не моего давно забытого и потерянного дядюшку Келвина?

— Человека по имени Джек Эллери.

Глаза у него были слегка навыкате, но я этого не замечал, пока не произнес имя Джека.

— Черт побери, — пробормотал Харт. — Нет, можете продолжать и даже оттрахать меня палкой. Но кому, скажите на милость, понадобилось убивать Джека Эллери? Если этот псих и ублюдок не довел меня до инфаркта, это не значит, что он не пытался. Вот уже второй раз за месяц преподносит мне пренеприятнейший сюрприз. Сначала вдруг появляется живым и здоровым, а потом он, видите ли, труп. Отчего он умер?

— Его застрелили.

— Самоубийство исключено?

— Две пули, — ответил я. — Одна в лоб, вторая в рот.

— Ну, если это самоубийство, — пробормотал Харт, — значит, человек обладал недюжинной силой воли. Господи боже мой. — Он отпил глоток пива. — Не думал, что он вдруг появится. Даже не думал и не вспоминал о нем бог знает сколько лет. А потом однажды приезжаю домой с работы, и консьерж указывает на парня в холле, говорит, что тот меня дожидается. Я оборачиваюсь. Он встает и спрашивает: «Кросби?» И я думаю: должно быть, это человек из прошлой жизни, ведь меня давно уже никто не называет Кросби. Это мое второе имя. Мне никогда не нравилось имя Гарольд, но так меня называли в колледже, ну и иногда еще Гари. Впрочем, забыли, проехали. А потом я поступил в Колгейтский университет и, знакомясь с соседом по комнате, тоже новичком, протянул ему руку и сказал: «Г. Кросби Харт, но все называют меня просто Кросби». С тех пор так меня там и называли. — Он заглянул мне в глаза. — До тех пор, пока я не влип в неприятности. Вам, конечно, об этом известно?

Я кивнул.

— Правда, повезло, и я еще легко отделался. А что, белый парень из среднего класса с собственным домом на окраине и без судимостей. Получил возможность начать жизнь с чистого листа и решил, что тут нужно новое имя, а оно у меня, как ни смешно, уже было, потому что жена всегда называла меня Гал. Ну, знаете, Принц Галльский. Был такой, кажется, у Шекспира. — Он покачал головой. — А сегодня это просто Гарольд. Как в «Гарольд, ты запоздал с выплатой алиментов нашему ребенку».

— Но тот парень в холле назвал вас Кросби.

Харт усмехнулся:

— Вернули меня на круги своя, верно? Ловко, ничего не скажешь. Теперь понимаю, почему в вашу честь назвали мост. Мост через Делавэр, если не ошибаюсь?

— Вроде бы.

— Итак, парень в холле моего дома, и он называет меня по имени, которого я давненько ни от кого не слышал. Я его не сразу узнал. Видел, лицо вроде знакомое. И еще он выглядел немного потрепанным, несчастным, что ли. Человеком, которого я когда-то знал и который за эти годы ни в чем не преуспел. Так, значит, его убили?

— Да.

— Ужасно, — пробормотал Харт и на секунду-другую впал в задумчивость. — Ну и он называет свое имя, которое мне ни о чем не говорит, по крайней мере не сразу. И еще выражает желание побеседовать со мной, но в приватной обстановке.

Харт опять глотнул пиво, потрогал галстук.

— Итак, передо мной стоял парень в чистой рубашке, но с потрепанным воротничком, туфли начищены, но стерты на каблуках, и через ваксу проступают трещины. Он брился с утра, но давно не заходил в парикмахерскую подстричься. Словом, вы представляете себе картину?

— До конца не опустившийся, но сломленный судьбой.

— Именно. И я подумал, сейчас он будет о чем-то просить. В память о старых добрых временах. В паре баксов я бы ему не отказал. Наверное, и в полтиннике или даже в сотне, но с условием, чтобы держался от меня подальше и даже не думал возвращать долг, пока не встанет на ноги, а это означало никогда. Думаю, это можно было бы назвать честной сделкой. Ладно, прекрасно, но я вовсе не собирался впускать его в квартиру. «Здесь, в холле, — сказал я ему, — обстановка достаточно приватная». Отвел его за угол, в закуток, где под прямым углом друг к другу стояли два дивана. Мы уселись, и тут вдруг выясняется, что никаких денег он не просит. А говорит, что должен передо мной извиниться. «Даже больше, чем просто просить прощения», — говорит он. — Харт взглянул на меня, слегка склонив голову. — Вы же знали об этом с самого начала, верно? Вы сыщик, как я догадываюсь, частный сыщик, расследуете его убийство, сидите здесь и пьете содовую. Так что нетрудно догадаться.

— Смотрю, вы сами очень даже неплохой следователь.

— Тут все просто, как дважды два четыре. Он хочет извиниться, хочет покаяться. Был алкоголиком, но больше не пьет и, чтобы оставаться трезвенником, должен соблюсти определенный ритуал. И еще он употребил какое-то выражение, ну, насчет того, чтобы расчистить всю эту грязь…

— Убрать обломки прошлого.

— Именно так. — Он отпил еще пива. — Черт, мне кое-что известно о пагубной зависимости. Из-за этого сам когда-то чуть не оказался на дне. И тут я вдруг вспомнил этого парня. Если и знал его фамилию, то давно забыл, но слушал его. А он говорил о кокаиновой сделке, о том, как нагрел меня на пару кусков. И я подумал: «Ну, конечно, это же Высокий-Низкий Джек!»

— Так вы его называли?

— Нет, не припоминаю, чтобы так его называл. Звал просто Джек. Или дружище, так было принято тогда в наших кругах. «Привет, дружище! Как жизнь, как дела?» Но если бы кто-то захотел тогда узнать, о каком именно Джеке я говорю…

— Высокий-Низкий Джек.

— Да, конечно. И я вспомнил ту сделку. И не цифры, о которых шла речь, две тысячи долларов или пять. Но вспомнил, что покупал тогда крупную партию. Я не был лохом в этих делах: сперва проверил, высыпал на стол немного порошка, попробовал… Очень хорошая, качественная кока.

— А потом принесли ее домой, и оказалось, что нет.

— Она волшебным образом превратилась в детскую присыпку, — кивнул Харт. — Где-то на полпути между мужским туалетом в «У Гуги» и моей квартирой. Я погорел не в первый раз, впрочем, и не в последний. Я разозлился, как черт, прямо взбесился от злости. И одновременно восхитился — до чего же ловко кинул меня тот парень. И на тебе, он вдруг пожаловал ко мне. Сидит в холле моего дома, примостился на самом краешке раскладного дивана, спрашивает, сколько именно он мне задолжал, потому что якобы собирается все вернуть, рассчитаться со мной до последнего цента. И еще объясняет, что это займет какое-то время, но он все непременно исправит.

Я не видел, как Харт подозвал официанта, но тот волшебным образом возник перед столом с еще одним бокалом «Дос Эквис». Сам я к своему напитку почти не прикасался.

— Ваше здоровье, — произнес Харт и отпил глоток. — Вы, наверное, уже догадались, что я на это ему ответил. Сказал, что он мне ничего не должен. Что он увел из-под носа то, что окончательно меня погубило бы. Да и потом, деньги были не мои. Принадлежали фирме, где я работал, а для них эта сумма — капля в море. Хотя, конечно, меня оттуда сразу вышибли. Я должен был вернуть им деньги и вернул, но вопрос не только в деньгах, вы понимаете. Нельзя вернуть полностью все, что взял. Я обманул их доверие, оскорбил до глубины души, ну и так далее в том же духе. И когда я отдал долг, они выдали справку, что я расплатился полностью. Теперь ясно, как я отнесся к словам Джека о том, что он у меня в долгу?