Чтение онлайн

И вот я набрал его, и включился автоответчик. Я слушал голос мертвого человека. Потом повесил трубку и подумал: сколько времени должно пройти, прежде чем кто-то отсоединит эту машину от сети, прежде чем телефонная компания вычеркнет из своих списков этого абонента.

Оказывается, ты умираешь не сразу. Не получается. В наши дни ты умираешь постепенно.

Не знаю, как долго я просидел в номере, но потом пришла мысль, что не мешало бы посетить собрание. Я посмотрел на часы и понял, что безнадежно опоздал на все дневные. Уже половина третьего, а я так и не пошел на собрание, и во рту после завтрака крошки не было.

«Позвони своему наставнику», — прошептал на ухо еле слышный голосок.

Я взялся за телефон и наполовину набрал номер, как вдруг вспомнил, что звоню ему домой, а он в это время должен находиться у себя в лавке. Тогда я попытался позвонить по рабочему телефону, но, видно, ошибся — подошла какая-то женщина. Я извинился, сверился с телефонной книжкой, а в трубке звучали частые гудки.

Тогда я позвонил Джен. Два гудка, и я повесил трубку прежде, чем она успела ответить.

Я позвонил Грегу. Включился автоответчик. Я тут же повесил трубку. Уже и без того оставил ему несколько сообщений.

Но что-то заставило меня набрать его номер еще раз, и когда включился автоответчик, я позволил ему проговорить все нужные слова. А затем, как он предложил мне оставить сообщение после короткого гудка, прорезался механический голос и уведомил о том, что места для записи не осталось.

Что ж, тогда это объясняет, почему он не отвечал на мои звонки. Ни на какие-либо другие. Скорее всего уехал из города, не проверяет посланные ему сообщения и…

Я выбежал из комнаты. Оказавшись на улице, увидел такси на другой стороне улицы, из машины перед большим жилым домом выходил пассажир. Я крикнул и бросился через дорогу, уворачиваясь от автомобилей.

— Могли запросто погибнуть, — укоризненно заметил таксист. — К чему такая спешка?

Адреса Грега я не помнил. Знал, что он жил на Девяносто девятой, между Первой и Второй авеню, на той стороне улицы, что ближе к центру, примерно посреди квартала. Там были четыре дома, они выстроились в ряд и выглядели одинаково, но первый, в который я сунулся, был вторым справа, и я увидел его имя на табличке под одной из кнопок. Я позвонил, и никто не ответил. Впрочем, иного я не ожидал.

В самом низу колонки под одной из кнопок висела табличка с надписью «Урп», дающая основания предположить, что управляющий этим домом страдал дислексией. Я нажал кнопку. Ничего не произошло… нажал снова. Ни ответа, ни привета.

Позвонил в несколько квартир на первом этаже, и тут наконец кто-то подошел и спросил, кто я такой и что мне надо. Я вспомнил про запах мышей.

— Мышки есть? Я из санитарно-эпидемиологической службы.

И меня тут же впустили.

Я стал подниматься по лестнице. Мышиный запах был еле уловим, я бы и не заметил, и не догадался, если бы не вспомнил наш с Грегом разговор. Запах мышей, вареной капусты, мокрой собачьей шерсти и чеснока. На площадке дверь в одну квартиру была приоткрыта, на пороге стояла и хмуро смотрела на меня женщина. Если я крысолов, где мое оборудование и почему я не в спецодежде?

Но не успела она спросить, как я выдернул бумажник, раскрыл его. Потом приподнял руку и указал пальцем наверх. Она пожала плечами, вздохнула, вернулась в свою квартиру, и я услышал, как она захлопнула дверь и заперла ее на засов.

Я преодолел еще три лестничных пролета и подошел к двери в квартиру Грега. Нажал кнопку, услышал, как внутри заливается звонок, а затем, поняв, что никто открывать не собирается, постучал. Словно от этого был какой толк.

Подергал за ручку. Дверь была заперта. Разумеется, она и должна быть заперта. Проводить время на острове Файер [49] уже слишком поздно, не сезон, но имелось немало других мест, где можно провести уик-энд. К примеру, Ки-Уэст, или Саут-Бич, или же какой-нибудь скромный, но вполне приятный курорт на Каймановых островах или Багамах. И разумеется, он, отправляясь в путь, запер за собой дверь. И вообще, что я здесь делаю?… Я не перезвонил человеку, который мог оказаться другим Марком, не тем, кого убили во время уличного грабежа. И вот чтобы хоть как-то оправдать свое бездействие, я рванул теперь на другой конец города, обманом проник в здание. И не пора ли развернуться и отправиться домой?

Я попытался открыть дверь кредитной карточкой. Если она не заперта на щеколду, если меня отделяет от вторжения в квартиру простой пружинный замок, тогда, пожалуй, получится. Я провозился минуты две и убедился, что это не тот случай. Дверь заперта, мне ее не открыть и уж тем более не выбить.

И вдруг… я почувствовал что-то. Уловил какой-то запах. Может, все же показалось?

Я встал на одно колено, низко наклонил голову. Между полом и дверью был зазор примерно в четверть дюйма. Достаточно, чтобы увидеть свет, если в квартире он включен.

Ни мышами, ни капустой не пахло. Мокрой собачьей шерстью с чесноком — тоже. Я уловил запах, заставивший меня отскочить от двери, слететь вниз по лестнице, выбежать на улицу. И опрометью помчаться по ней в поисках телефона-автомата.

— Когда видишь нечто в этом роде, — заметил Редмонд, — первым делом хочется разрезать ремень и снять его. Просто бессердечно было бы оставить его так. Ты гуманно поступил, вызвав полицию, но создал нашей криминалистической лаборатории кучу проблем. Да стоит только открыть окно, как на улице все в обморок попадают. Словом, плохи наши дела.

Он все же открыл все окна, и дышать стало немного легче. Когда управляющий отпер нам дверь, в нос ударила страшная вонь. И мы вошли в нее, и запах этот был столь невыносим, что я возблагодарил судьбу за то, что не успел сегодня пообедать.

Если не считать запаха, в гостиной было все по-прежнему, идеальный порядок. В кухне тоже идеальные чистота и порядок, за исключением недопитой чашки кофе на блюдце той же расцветки.

Грег Стиллмен находился в спальне. Из одежды на нем не было ничего, кроме трусов в бело-голубую полоску. Вокруг шеи обмотан черный кожаный ремень, широкая медная пряжка еле виднелась — настолько распухло горло. Другой конец ремня был перекинут через дверь платяного шкафа и терялся где-то там, в его глубине. Сама дверь была плотно прикрыта, чтобы удержать его на месте. Рядом на боку валялся складной стул — очевидно, перевернулся, когда Грег оттолкнул его ногой.

— Никто бы ни за что не стал поступать так, — заметил Редмонд, — имея хоть малейшее представление о том, как, черт возьми, они потом будут выглядеть. Или пахнуть.

Лицо распухло до неузнаваемости, жилы на шее вздуты, кожа посинела. Желудок и кишечник опорожняются автоматически. Ядовитые газы образуются во внутренних органах и находят путь наружу. Плоть гниет.

— Вот сукин сын, бедолага, — пробормотал Редмонд. — Страшно не хочется оставлять его здесь, висящим на ремне. Но ему уже все равно, снимем мы его или нет.