Чтение онлайн

Я просидел там около часа, выпил две чашки кофе, съел несколько печений. На выступающего особого внимания не обращал, а во время обсуждения ни разу не поднял руку. В конце подумал: может, пойти и выпить с кем-то из них, но затем решил — к черту. Прошел по Сорок второй, поймал такси и поехал в гостиницу.

Сумки с покупками стояли там, где я их оставил, нераспакованные, притулились на полу возле кровати. Я улегся спать, и они остались стоять на прежнем месте до утра. Вернувшись в номер после завтрака, я понял, что приходила горничная, постелила свежее белье, выбросила мусор из корзины. А сумки остались на прежнем месте.

Я снял трубку и позвонил Джиму.

— У меня тут на полу две сумки с покупками, — сообщил я. — Ума не приложу, что с ними делать.

— Пустые сумки?

— Наполовину полные. Там моя одежда, которая была у Джен.

— Что мне всегда в тебе нравилось, — заметил он, — так это то, что ты всегда начинаешь с главного.

Я говорил, а он слушал. Я все ждал вопроса, почему я выжидал чуть ли не сутки, прежде чем рассказать ему о том, что происходит, но он на эту тему не произнес ни слова.

— Ты ведь знал, что это случится, — произнес он, когда я наконец иссяк.

— Ну, догадывался.

— И сразу стало легче?

— Не особенно.

— Да, наверное. И что ты чувствуешь?

— Опустошенность.

— И?…

— Облегчение.

— Что ж, все правильно.

Я задумался.

— И еще, сдается мне, я сам виноват в том, что случилось.

— Из-за того, что переспал с Донной.

— Да.

— Но ведь ты понимаешь: если будешь размышлять об этом и дальше, это ничего не изменит. Нет смысла травить себе душу.

— Да?

— Сам подумай, Мэтт.

— О Донне она не знала.

— Нет.

— Даже подсознательно не могла догадаться, потому как с тех пор мы с ней ни разу не виделись. Даже по телефону почти не говорили.

— Верно.

— И теперь я выискиваю способ взвалить всю вину на себя.

— Угу.

— Вчера ходил на полуночное собрание.

— Это в любом случае не повредило, верно?

— Думаю, да. Решил весь уик-энд ходить на собрания.

— Неплохая идея.

— А сегодня встреча в Сохо. Но думаю пойти в другое место.

— Правильно.

— Джим? Я пить не собираюсь.

— Я тоже, — бросил он. — Разве это не замечательно?

Я ходил на встречи почти весь уик-энд. Но в субботу днем немного задержался в номере, и тут зазвонил телефон.

Это был Джо Дуркин.

— Даже не знаю, стоит ли тебе все это знать, — начал он, — но ты интересовался ограблением в Грамерси. И я подумал, тебе будет любопытно узнать кое-какие детали. О грабителе, который не рассчитал свои силы.

— Они взяли парня?

— Да, с поличным, прямо на месте преступления, — ответил он. — Нет, не тогда, когда он бил твоего парня. Саперштейна?

— Саттерштейна.

— Ну, почти одно и то же. Оказывается, он был не первым человеком, которого грабанули в этом районе, просто первым, кто при этом погиб. И они использовали подсадную утку из отдела уличных преступлений: нарядили в простецкие шмотки, влили ему в глотку малость спиртного и послали разгуливать по улицам с таким видом, точно он под мухой.

— Не понимаю, почему меня никогда не посылали на такие задания.

— Нешуточное, должно быть, испытание, — заметил он, — увидеть рожу грабителя, когда жертва вдруг достает и показывает ему жетон и пушку. Слышал, так они раскрыли десять или двенадцать дел. И этот парень сразу во всем сознался.

— И в убийстве Саттенштейна?

— Того бедолаги? Нет, он твердил, что этого не делал. Но, может, еще созреет и признается, когда дело можно будет передать в суд. Его адвокат об этом позаботится. Если заключено досудебное соглашение, надо составить полный список, чтобы потом вдруг ничего не всплыло.

Иногда дела обстоят именно так, как видятся на первый взгляд. Грегори Стиллмен повесился, Марка Саттенштейна убил уличный грабитель.

Я вышел из номера и отправился на собрание.

В воскресенье днем я ходил на встречу в синагоге, что на Семьдесят шестой улице, буквально в нескольких шагах к западу от Бродвея. Никогда не бывал здесь прежде, и стоило переступить порог, первым импульсом было — немедленно развернуться и убраться отсюда. Потому что в зале сидела Донна.

Но я остался. И мы очень мило пообщались. Она снова поблагодарила меня за то, что помог ей в прошлое воскресенье, на что я ответил, что рад был помочь. И вообще, складывалось ощущение, что в постель мы вместе не ложились.

Затем я встретился с Джимом за нашим обязательным «раз воскресенье, значит, Шанхай» обедом, и мы не стали говорить ни о Джен, ни о Донне, ни о моих ощущениях трезвенника. Говорил в основном он. Рассказывал истории и случаи из пьяной своей жизни, ну и о давних временах, когда еще капли в рот не брал. Словом, пошел вспять и дошел до самого детства. Я так увлекся его откровениями, что слишком поздно понял: Джим специально избегает обсуждать самые последние события в моей жизни. Вот только я никак не мог решить — то ли он устраивает мне перерыв, то ли просто себя жалеет, не хочет выслушивать всю эту муть. Впрочем, как бы там ни было, я преисполнился к нему чувством благодарности.

Потом мы пошли на встречу в Сент-Клэр, а после я проводил его до дома и сам отправился в гостиницу. За стойкой сидел Джейкоб и смотрел как-то растерянно. Я спросил, что случилось.

— Ваш брат звонил, — ответил он.

— Мой брат?

— Ну или, может, кузен.

— Кузен… — пробормотал я.

Я был единственным ребенком в семье. И парочка кузенов у меня имелась, но мы давным-давно потеряли друг друга из виду. Мне и в голову не приходило, кто из них мог позвонить.

— Короче, звонил мужчина, — сказал Джейкоб. — Должен быть мужчиной, раз он доводится вам братом, верно?