Карантин
Шрифт:
С трудом преодолевая отвращение, приблизился к потоку. И набрав воздуха в несуществующие легкие, словно боялся захлебнуться, шагнул в серую мглу. На миг темная масса отпрянула, но, словно ощутив манящий вкус «прикормки» — выстрелила в него тысячами тончайших нитей, как хищная медуза — своими ядовитыми стрекательными клетками.
На этот раз он почувствовал — словно страшный ожог охватил изнури и снаружи. Вспыхнул ослепительный свет — и мир замелькал перед глазами безумными кадрами.
Он снова был один — в тысячах лиц. Все эти люди были в его руках — как марионетки, болтающиеся на тонких нитках. Каждая такая нитка тянется к сотовому телефону. Через него можно заставить этих людей бегать, прыгать, безумно хохотать, прыгать под машины…
«Нет, не то!» — подсказал разум. Странный, работающий на грани безумия разум.
И вот одновременно в тысячах голов вспыхивает одна и та же идея.
Он знает, что делать! Надо узреть тех, кто принадлежит Паутине — и заставить их отказаться от принадлежности к проклятой сети!
И вот он тысячами пар глаз выискивает вражеских рабов, тысячи пар ног ведут его к другим, ничего не подозревающим прохожим, и тысячи ртов произносят одну и ту же фразу:
— Немедленно смени оператора!
Тысячи прохожих изумленно пялятся в ответ и бормочут самые разные фразы. Одни возмущены, другие смеются, третьи равнодушны.
— Умоляю, смени оператора! Хочешь — возьми мой мобильный! Только выключи и выброси свой — прямо сейчас!
Некоторые соглашаются. Телефон переходит из рук в руки. И тогда мелькают странные кадры: взгляд предлагавшего заменяет взгляд согласившегося.
Казалось бы, простая перестановка слагаемых, от которой ничего не меняется.
Но «паутинные» мобильники летят в урны — и рабов Паутины становится меньше. Это жалкие крохи — но все же…
— Ты что творишь?! — доносится издалека знакомый голос. — Ты слышишь меня?!
Гильза оглядывается — и с ним оглядываются тысячи и тысячи людей, затерявшиеся в толпах на улицах разных городов. Конечно же, он никого не видит.
Ведь это голос Хороса.
4
Он словно вынырнул с огромной глубины: задыхаясь, жадно набрал воздуха и задышал — тяжело и часто. Сердце колотилось вовсю, реальный мир казался невероятно тяжелым и давящим. Медленно проявились стены, потолок. Тело вдруг ощутило собственный вес.
И сразу же обрушился реальный, живой звук:
— Ты что же делаешь, Гильза?! Я же сказал — никаких фокусов!
Хорос. Он явно недоволен.
— А что я такого сделал? — спросил Гильза, с усилием ворочая языком. Что ни говори, а общение в легком мире гораздо удобнее и куда менее энергозатратно.
— Зачем ты полез к Паутине? — строго спросил шеф. — Что это был за цирк с обменом?
— Вы все видели?
— Конечно, — освобождая Гильзины руки от ремней, сказал Хорос. — Пришлось тебя срочно выдергивать из сеанса! Я же говорил: противостоять Паутине нельзя, не набрав достаточно сил! У нее абонентов в разы больше!
— Ну, я же действовал не против самой Паутины, — вылезая из кресла, оправдывался Гильза. — Я всего лишь хотел ослабить ее, уменьшив число этих самых абонентов…
— Ты что, правда, не понимаешь?! Абоненты — это и есть Паутина! Только объединившись с ними, эфирные монстры становятся опасны! Остается надеяться, что ты не многих выбил из ее рядов и Паутина не заметит воздействия…
Как оказалось, надеялся он напрасно.
Раздался тяжелый топот: к ним бежал Хитрук.
— Посмотрите туда! — крикнул он, указывая в большое круглое окно. — Вы это видели?!
Гильза и шеф «Линии» приблизились к окну. Им предстало жутковатое зрелище.
Там, внизу, в лучах декоративной подсветки, стояли люди. В густом, молочно-сером смоге, их силуэты казались призрачными, почти нереальными. Люди были неподвижны — просто стояли и смотрели на башню. Точнее — в направлении того самого окна в аппаратном зале. Людей были десятки, но подходили новые и новые. Становились — присоединялись к этому безумному флэш-мобу.
Вспомнилась толпа в долине Гизы. И сразу же стало ясно, что все это сборище добром не кончится.
— Интересно, как они преодолели милицейский кордон? — проговорил детектив.
— Посмотрите внимательнее, ИО, — предложил Гильза.
В первых рядах этих странно застывших людей стояли фигуры в форме.
— Ах, вот оно что! — пробормотал Хитрук. — И чего же все они хотят?
— Спросите, чего хочет Паутина, — проговорил Гильза. — Нашей крови, чего же еще…
— Но не бросятся же они на штурм башни? — неуверенно предположил сыщик.
Словно услышав его слова, толпа шагнула вперед: одновременно, все эти сотни людей сделали первый шаг — и толпа стала стекаться к основанию башни.
— Мать моя женщина! — ахнул Хитрук, невольно делая шаг назад, растерянно глядя на Хороса. — Сейчас они ворвутся в вестибюль! Что же нам теперь делать, а?!
Хорос молчал.
— Нужно немедленно подниматься наверх! — забормотал детектив. — Поднимемся на скоростных лифтах, заблокируем их, забаррикадируем лестницу… Так?
Хорос молчал, продолжая смотреть вдаль.
Подбежал смертельно бледный Кроль. Крикнул:
— Вы видели, да? Они со всех сторон!
Неторопливо подошел Талерон. Следопыт остался неподвижно сидеть на прежнем месте. Похоже, его совершенно не волновало нападение.
— Я могу попытаться остановить их, — сказал маг. — Конечно, не причинив вреда.
Хорос продолжал молчать.
Гильза растерянно посмотрел на шефа. Это молчание вселяло в него еще большую неуверенность. Тогда инициативу взял в свои руки детектив.
— Ладно, пошли вниз! — решительно сказал он. — Талерон, дружище, на тебя вся надежда!