Чтение онлайн

«Что это еще за хождение в народ?» — удивился я, когда Максим доложил мне об этом, позвонив в начале праздничного ужина. Это выглядело тем более удивительно, что за всё время нашего сотрудничества со старым седым полковником мы ни разу не встречались с ним за пределами его офиса — в ресторане, например.

До конца вечера пятеро сотрудников, выходя из кафе на улицу, звонили мне на мобильный телефон и рассказывали о своих впечатлениях. «Дружный монолитный» коллектив четко разделился на две группировки. За одним столом собрались сторонники Расторгуева, за другим — сторонники законного директора. Уволенный Расторгуев, сидя рядом со старым седым полковником, был необычайно весел и всем своим видом показывал, что у него всё хорошо. Протеже святого Иосифа, которых с натяжкой вернули в Совинком, демонстративно игнорировали остальных сотрудников.

Ирина на корпоратив не пришла.

У тех, кто звонил мне во время мероприятия, мнение было однозначное: это заговор, и старый седой полковник поддерживает раскол в компании.

«Неблагодарные свиньи! Едят мой хлеб…» — зло подумал я, жалея о том, что разрешил потратить деньги из кассы на этот праздник.

На следующий день Павлу Дурову было поручено отключить все компьютеры под предлогом аварийного ремонта сети, спрятать в сейф все важные документы, и отстранить всех сидевших в компании Расторгуева людей от выполнения каких бы то ни было действий. Черт возьми, недолго они поработали, придётся их по новой увольнять.

«В общем-то, генеральный директор всех отпустил на рождественские каникулы… До 15 января… А там видно будет… Будем обзванивать всех и сообщать точную дату выхода на работу… Если есть какие-то неотложные дела — делайте, но… Раз уж приказано отдыхать, надо отдыхать…» — так говорил Павел сотрудникам, постепенно выпроваживая за дверь одного за другим. Все разошлись, офис опустел. После этого во всех помещениях поменяли замки. Я звонил в Волгоград каждый час, координируя действия верных мне людей.

Ренат вернулся в Петербург, а двое его бойцов были оставлены в Волгограде минимум до конца января.

Юнитекс, наконец, вернул перечисленные Расторгуевым деньги, из которых я выдал зарплату протеже святого Иосифа (частично) и отдал ему 50 тысяч рублей — долг за ноябрь. Хотя декабрьскую зарплату принято выплачивать до Нового года, я сказал ему, что выдам её в начале января — ввиду общей нестабильной ситуации. Своей старой команде зарплату и новогодние премии я выдал своевременно и в полном объеме, а проблемным товарищам (Паперно, Бунеев и прочие дети полковника Иосифа Давиденко) лишь на одну треть, пообещав выдать остальное сразу после Нового года.

Вести были всё мрачнее. Более десяти поставщиков прислали предарбитражные письма — в случае непогашения задолженности они будут вынуждены обратиться в арбитражный суд, чтобы взыскать с меня долг в принудительном порядке. Это грозило скандалом, арестом счёта со всеми вытекающими последствиями — Совинком не выиграет ни одного тендера и потеряет всех клиентов. Даже стратегические поставщики стали роптать и прямо говорить о том, что если не получат деньги до Нового года, то перейдут на новые условия работы — по предоплате.

Я всё больше склонялся к идее перехватиться общественными деньгами — находившиеся во Внешторгбанке деньги прямо просились быть использованными во спасение Совинкома. То были средства Экссона, поступившие на счета аффилированных фирм. Никто, кроме меня, не имел туда доступ.

Гори, мне нужно было расплатиться с Б. Браун, Джонсон и Джонсон и сделать предоплату за Кордис (структурное подразделение Джонсон и Джонсон, производящее продукцию для рентгенхирургии), Карбоникс и Мединж (производители искусственных сердечных клапанов), и Эгамед (компания из Словакии, выпускающая продукцию для кардиохирургии) — за товар с длительным сроком поставки под волгоградский кардиоцентр и 6-ю казанскую больницу. Если в январе мы не отгрузим этот товар нашим стратегическим клиентам, то будут серьёзные неприятности.

План перехватиться деньгами Экссона на три-четыре недели казался мне смелым, но надёжным. Эти деньги понадобятся не раньше февраля, а до этого я обязательно получу крупные суммы от кардиоцентра и 6-й больницы.

И я решился — плюс к пяти миллионам, которые я уже пустил на нужды Совинкома, были перечислены ещё двенадцать, и, таким образом, ситуация стала гораздо менее критической.

Ренат с Урсулой подвели итоги уходящего 2004 года. Они оказались весьма печальными. Вот основные цифры (объединены с теми данными, которыми владел только я).

— приблизительный доход по Совинкому (грязный) — 13,5 млн рублей

— чистый доход, полученный на Экссоне — 9,7 млн рублей

— чистый доход по вексельному проекту — 11,2 млн рублей

— доход аптеки в кардиоцентре — 950,000 рублей

— зарплата сотрудников Совинкома — 3,76 млн рублей

— аренда в кардиоцентре (офис, склад, аптека) — 288,000 рублей

— аренда остальных волгоградских аптек (сумма по всем 22 точкам) — 2,8 млн рублей

— прибыль остальных волгоградских аптек (сумма по всем 22 точкам, из которых только 10 были лицензированы и запущены) — 510,000 рублей

— доход Северного Альянса — 1,670 млн рублей

— аренда офиса Северного Альянса — 672000 рублей

— зарплата сотрудников Северного Альянса — 1,170 млн рублей

— доход от двух казанских аптек (открылись в сентябре) — точно неизвестно, так как ответственная за это дело казанская сотрудница Мухаметова просила оставлять ей всю выручку, «которой и так очень мало», на развитие

— аренда казанских аптек (с мая по декабрь) — 1,2 млн рублей

— мои командировочные расходы (в основном поездки СПБ-Волгоград) — 315,000 рублей

— внесено своих денег в кассу Экссона как возврат экспортного НДС — 9,3 млн рублей

— зарплата святого Иосифа — 1,8 млн рублей

— экстра-расходы на святого Иосифа (подписание писем у городских чиновников, необоснованное вымогательство и прочее) — 2,1 млн рублей

— инвестиции в аптеки (ремонт, оборудование, мебель, закупка товара) — 34,3 млн рублей

— убыточные сделки по Совинкому (те, что удалось обнаружить) — 1,3 млн рублей

— воровство и распиздяйство отдельных сотрудников (то, что удалось обнаружить) — 1,8 млн рублей