Кармен жива
Шрифт:
ЭЛЬВИРА (потрясённо). Ты что несёшь?!
ИРИНА. А я тебе не рассказывала? Да ну. Плевать, было и сплыло. Но вообще, Элька, они ведь, мужики, очень быстро теряют форму. Бабы как-то подольше чуть. Вот он уже, к примеру, да? Уже подурнел как, ты глянь, за этот год, как с нами работает. А ведь ему двадцать пять только. Мгновение, распустился бутончик и вянет. Почему так — не понимаю. Может, они косметикой не пользуются и потому сразу видно, что они стареть начинают. Как-то у баб это поподольше. Ну, цветение какое-то. (Пауза). Какое-то у меня настроение хорошее стало! (Поёт, смеётся). «У меня нет фигуры, у меня нет лица! Меня мамка родила без посредства отца!» (Хохочет). Знаешь, я люблю «быков». Понимаешь? Ну, ворюг, зэков, мафиози. Я не люблю ментов. Прям торчу от «быков», как на улице вижу: затылки бритые, шеи с золотыми цепями толстые, ух!
ЭЛЬВИРА. Ты уже, что ли?
ИРИНА. Отвали. (Смеётся). Потом тебе что-то про твоего про Витторио расскажу — откинешься.
ЭЛЬВИРА. Говори сейчас!
ИРИНА. Нет, потом, надо чтоб была интрига, а то чё так-то? (Хохочет).
ЭЛЬВИРА. Ты чего разбазарилась? Ты уже приложилась? Когда успела?
ИРИНА. Да ладно, Элька. Я ж тебя люблю, тихо. Раз столик не готов для нам… Тьфу, для нас… У меня жизнь кончилась, я на неё махнула рукой. Знаешь, я выпью и мне так хорошо, мне тогда — всё плевать, в голове мысли никакие не вертятся, всё пучком… А на неё внимания не обращай вообще — ведь баба думает передком, Элечка…
ЭЛЬВИРА. Ну как можно в такой обстановке работать? Никак. Ира?! Ирочка?!
ИРИНА. Да что-о? Ну, хватит ныть. Пошли уже петь. Эта уже кончила. (Хохочет). Не вашим, не нашим, пошли, споём да спляшем!
Ирина подошла, покачиваясь, к магнитофону, нажала кнопку, выключила музыку, смеётся.
ЭЛЬВИРА. Ты что делаешь, ей ещё танцевать?!
ИРИНА. Да надоела она. Пошли, мы теперь выступать будем, душа у меня песни просит…
Вбежала Раиса, кричит в истерике:
РАИСА. Вы сорвали мне номер! Я только-только перевоплотилась!
ЭЛЬВИРА. Это не я! Это твоя коллега по работе! Ей скажи спасибо! Пошли, быстро, пока никто ничего не понял, пошли!
Тянет за собой Ирину, схватившись за конец её платья. Ирина хохочет. Ушли в зал.
Раиса со злостью стаскивает с себя костюм. Переодевается в другой — теперь из сиреневого в красный, хотя фасон всё тот же, и те же колокольчики и фенечки.
По кухне бегают официантки, повара.
В зале:
ГОЛОС ЭЛЬВИРЫ. Дорогие друзья, наш вечер в самом разгаре! Ведь я обещала вам много занимательного, занятного, любопытного, интересного! И вот сейчас для вас поёт дуэт «Вдохновение»! Аккомпанирует уже известный вам Витторио Закамалдин!
Заиграла скрипка. Эльвира и Ирина, перекрикивая всё возрастающий пьяный шум, поют «Нет, не любил он…»
Раиса сидит, корчит рожи, передразнивает их пение, красится. Туда-сюда бегают официантки и повара.
Без перехода, после первой песни, Эльвира и Ирина запели «Дорогой длинною…» — весело, разухабисто, по-цыгански, с присвистом и завываниями.
Спели. В зале хлопают, что-то кричат, свистят, топают ногами.
ГОЛОС ЭЛЬВИРЫ (тяжёлое дыхание). Спасибо вам… Спасибо вам! Друзья мои, спасибо вам за столь тёплый приём нашего дуэта «Вдохновение»! А сейчас снова с очередным дружеским приветом из провинции Ньягабагодуго Раиса Якубова!
Раиса побежала в зал. Ирина и Эльвира вернулись, сели. Одновременно закурили. Молчат. Дышат тяжело. Ирина достала фляжку. Выпила, не стесняясь Эльвиры. Эльвира вырвала у неё фляжку, тоже приложилась. Приличный сделала глоток. Отдала фляжку. Молчат.
ЭЛЬВИРА. Меня ничего не берёт. Я вся на нервах. Мне это — как слону дробина.
ИРИНА. Да мне тоже.
ЭЛЬВИРА. Помолчи! И кончай курить! Голос пропадёт!
ИРИНА. Да прям. Если он есть, дак есть, дак и будет, а нету — дак и нету.
ЭЛЬВИРА (помолчала). Альфонс. И правда, зачем я его одевала и обувала, кормила год целый? Дура, собака два. Он играл всё время этой толстухе в бриллиантах, видела? Ремстройсервис. О, как наворовала на сервисе! Встал, главно, у ихнего стола и играет, на зло мне.
ИРИНА (смеётся). Ага, а мы упираемся, поём для него «Нет, не любил он…» Поём, блин, а он толстухе глаза делает! (Хохочет). Ну, блин, козёл этот твой Витторио…
ЭЛЬВИРА. Альфонс. Альфонс. Это же видно, собака два. Нищета Ивановна. Всё, что он может — на транвае провезти, мороженку купить полизать — всё остальное пропил. Лауреат конкурсов. Каких? Говно.
ИРИНА. Я тебе сказала давно — говно. Бери пример с меня — никого мне не надо. Устаканилась.
ЭЛЬВИРА. Правильно. Никого не надо, кроме водяры. Ой, горе какое, собака два.
Молчат, курят. Смотрят на бегающих официанток.
Раиса в зале танцует, звенят колокольчики.
Всё, сейчас эта индийская провинция станцует и антракт. Горячее будут подавать. Пусть жрут. А мы отдохнём. О, мы отдохнём! О, мы увидим небо в алмазах! Вот в таких, с тарелку величиной каждый алмаз. Шиш.
ИРИНА. Эль, ну нам дадут столик или нет?
ЭЛЬВИРА. Дадут. Догонят и ещё пять раз дадут. Договор-то не подписан. Вам лишь бы пожрать. А мы, может, бесплатно выступаем. Придёт сейчас этот старец, Курочка Ряба, скажет: «А что это за говно было такое, мы такого не заказывали!» — и всё. Конец на этом. Было ведь уже такое и не раз. Ну, расскажи, что хотела про него сказать, а?