Карнавал судеб
Шрифт:
И закрыл глаза, предвкушая грядущие наслаждения.
Вот оно!Мгновение, которого она так ждала. Все, что ей оставалось теперь, это взять его пистолет, нажать на спусковой крючок и сполна отплатить за все свои мучения… Пощадить его? Но почему? Разве он пощадил ее, когда она была в его власти?
Справедливость требовала, чтобы она не упускала этот судьбоносный шанс, который может никогда больше не выпасть…
И сердцем, и мыслями она уже потянулась к пистолету… Вот только рука упорно отказывалась повиноваться.
Она не могла. Ни за что на свете она не могла этого сделать! От мысли о том, что пуля вонзается в живую плоть, дробит кости, проливает человеческую кровь, ее замутило.
Представившаяся ей картина была слишком ужасна и грязна.
Она не убийца. У нее чувствительное, доброе сердце: она не в силах вынести одного вида птицы с подбитым крылом, она готова подобрать каждого замызганного котенка, накормить каждую голодную дворнягу, попавшихся на ее пути…
Она не в состоянии причинить вред даже животному, что уж говорить о человеке! Скорее она сама умрет, чем отнимет чью-то жизнь.
В тот момент она поняла, что должна как можно быстрее выбираться отсюда. Бежать, бежать! Из этой комнаты, из этого дома… Пока не повторилось то, что произошло под «Шамбором», — ведь на этот раз Тонио действительно убьет ее, тем все и кончится…
Бежать, бежать! Но у нее подгибались колени, и ноги были как ватные. Да еще голова закружилась, и пол под ногами закрутился словно щепка, попавшая в водоворот… Ей стало страшно, что она сейчас зашатается и упадет, а Тонио бросится на нее.
И тут дверь в комнату резко распахнулась.
Миранда оглянулась и вытаращила глаза от изумления.
— Ты! — Тонио сел на кровати. — Какого черта ты тут делаешь?
В дверях возник силуэт женщины, от которой исходило такое сияние в буквальном смысле слова, что дух захватывало.
Это была Кимберли Вест — вся в чем-то белом, ослепительно блестящем и воздушном, и Миранде показалось, что она смотрит прямо на солнечное светило в разгар летнего полдня… Платиновые волосы, обесцвеченные почти до абсолютной белизны, высоко заколоты в виде короны бриллиантовой тиарой, платье из дорогой атласной парчи отделано шелковыми фестонами, шею обвивает ожерелье из жемчуга, воздушного как мыльная пена и крупного как птичьи яйца. Лиф платья тоже разукрашен жемчужными брызгами до самого пояса, руки молочной белизны от запястья до локтя в бриллиантовых браслетах, сверкающих тысячью каратов… Фарфоровое личико под тонкой, как осенняя паутинка, вуалью совершенно до неестественности.
Это была не та девочка, которую Миранда помнила по «Маривалу». Эта женщина была прекрасна и нереальна, она казалась воплощением неземной безупречности и чистоты. Единственным цветовым пятном в ней были глаза, сверкавшие фиолетовым огнем.
В этом странном, похожем на театр особняке, битком набитом «праведниками» и «грешниками», Кимберли Вест выбрала роль невинной невесты, символа девственности.
Словно мраморное изваяние неподвижно стояла она в дверях спальни.
Господи, да она же не в себе… — подумала Миранда. Несчастное создание лишилось рассудка.
Первым оправился от неожиданности Тонио.
— Возвращайся в постель, мой ангел. У тебя какой-то пугающий вид.
Казалось, она его не слышала: ослепительное видение двинулось вперед, прямо к Тонио, совершенно не замечая присутствия Миранды. Кимберли не отрывала безумных глаз от мужа.
Внезапно она зажала уши руками и закричала:
— Мерзавец!! Чудовище!! Ты убил Максима! — слова с болью срывались с ее губ. — Ты убил моего любимого!
— А ты… ты — шлюха! — в ярости рявкнул он. — Ты просто посмешище! Посмотри на себя, падаль! Тоже мне девственница! Которая спит со всяким отребьем, расставляет ноги перед этим смутьяном, перед этой свиньей… Я чуть не убил и тебя вместе с ним! А теперь убирайся в свою комнату, пока я не вызвал охрану!
— Перестаньте… — Миранда была вне себя от ужаса. — Пожалуйста! Умоляю вас, прекратите!
Но они были слишком поглощены разворачивающейся между ними драмой, не имеющей к Миранде никакого отношения. Их ненависть друг к другу ощущалась почти физически.
Кимберли рванула с шеи жемчужную гирлянду и с силой швырнула ее в лицо Тонио. Бусины ливнем рассыпались по всей комнате. В следующий момент Миранда увидела, как Тонио одним прыжком очутился рядом с Ким и набросился на нее.
— Сука!
Он с размаху ударил ее кулаком в лицо. Послышался хруст. Он ударил еще раз. Кимберли пошатнулась.
— Мое лицо… мое лицо… — закричала она. — О Боже, что ты наделал с моим лицом!
Миранда с ужасом наблюдала, как на ее глазах гибнут плоды многочисленных пластических операций: рот превратился в зияющую дыру, одна бровь разбита вдребезги, скулы свернуты… Сама плоть, казалось, тает и деформируется, словно воск под пламенем свечи.
Миранда не верила своим глазам: это был какой-то абсурд, кошмар. Как и сама Миранда много лет назад, Кимберли в мгновение ока превратилась в женщину без лица.
Тонио тоже был потрясен и в ужасе отшатнулся от жены.
— Господи! — поперхнулся он, — ты… ты… страшилище! — И отвернулся, не в силах смотреть на дело своих рук.
Быстрее лани Ким метнулась мимо него к ночному столику и схватила пистолет. Прицелившись одним оставшимся зрячим глазом, она в упор выстрелила в Тонио несколько раз подряд. Он повалился на пол к ее ногам, но она продолжала стрелять — шесть выстрелов. Пока не опустел барабан.
Потом, аккуратно обойдя распростертое тело, она подошла к кровати и, медленно присев на краешек, уставилась в пространство.
Звук выстрелов вывел Миранду из оцепенения. Переведя дыхание, она попыталась привести мысли в порядок.
Потом подошла к Тонио, присела на корточки, приподняла ему веко и пощупала пульс. Крови было поразительно мало. Тем не менее он был мертв. Окончательно и бесповоротно мертв.
Внезапно до нее дошло, какую штуку выкинула с ними судьба, и эта мысль точно ножом пронзила ее сердце: Кимберли Вест фактически осуществила то, что Миранда проделала лишь в своем воображении. Можно сказать, она убила Тонио Дюмена за Миранду. Вместо нее.