Чтение онлайн

Оскорбленный азиат зафиксировал в ближайшей больничке побои, а утром пришел к Зуфару и написал заявление. К тому же имелся косвенно заинтересованный в наказании распоясавшегося нувориша свидетель – кассирша, которая была землячкой и даже дальней родственницей Равшана и которая получила работу в магазине по его протекции.

Выяснились еще две интересные детали: помимо основной работы в поселке Филатовых, Равшан уже несколько лет подхалтуривал у некого генерала МВД, жившего неподалеку. А третьего дня, законно или не очень, таджик стал гражданином РФ.

Свой арест Андрей воспринял на удивление спокойно. Он ни в чем не признавался, но ничего и не отрицал.

Глядя на него – с синевой под глазами, потухшего и помятого, будто это его накануне жестоко избили, Самоварова поймала в выражении его лица оттенок облегчения, какое может быть у тяжелого больного, после долгих мытарств наконец услышавшего свой диагноз.

Аглая Денисовна тут же позвонила мужу, просила срочно вмешаться и прекратить эту, как она выразилась, «кошмарную нелепицу».

Переодевшись, Андрей вышел из дома, прихватив с собой только паспорт.

Предложение участкового собрать какие-то необходимые хотя бы на первое время вещи он демонстративно проигнорировал. Такая реакция вкупе с подчеркнуто-вежливым, позаимствованным у матери и несвойственным ему тоном, каким он разговаривал с участковым, говорила о том, что Андрей рассчитывал вскоре вернуться домой, ожидая помощи своего высокопоставленного отца.

Хотя не исключено, что напускное хладнокровие скрывало растерянность и страх.

Нарыв в душе вызрел, материализовавшись в противоправный поступок, последствия не замедлили себя ждать.

«Как верно подмечено, чужая душа – потемки», – думала Самоварова, провожая взглядом ни с кем не простившегося Андрея.

Минутами ранее она не поленилась тщательно ознакомиться с протоколом задержания и наличием у полицейских доказательств для открытия уголовного дела. Все было в рамках закона.

Пока Аглая Денисовна, не закрывая красивого рта, возмущаясь и негодуя, снова и снова обрисовывала ситуацию мужу, Самоварова, ожидая ответа Никитина, постоянно проверяла мобильный.

Собранная информация, сведения из дневника Алины и ее интуиция говорили о том, что Никитин должен найти этого призрачного соседа там, где она предположительно ему указала: в одной из клиник, где пытаются помочь людям, обреченным на мучительную смерть.

Остаток дня и вечер были похожи на скомканную разноцветную бумагу.

Аглая Денисовна, быстро сообразив, что Жанка в сложившихся обстоятельствах незаменима, назначила ее своей первой фрейлиной и засыпала вопросами и поручениями.

Перво-наперво она выудила у нее телефон участкового. Затем заставила через работяг Ливреева узнать номер пострадавшего таджика. Потом попросила себе красного сухого вина, но, сделав пару глотков, вдруг вспомнила, что она за рулем, и велела сварить ей хорошего кофе.

Успела она побеседовать и с Тошкой.

Варвара Сергеевна отметила, что во время разговора голос Аглаи сделался совершенно спокойным. Бабушка не сюсюкала с внуком и говорила с ним как с равным, объяснив свое отсутствие и отложенный поход в гости к известной актрисе непреодолимыми обстоятельствами.

Но после очередного разговора с мужем Аглая окончательно разнервничалась и стрельнула у Самоваровой папиросу. Курила она в столовой, элегантно стряхивая пепел в хрустальный, с недопитым дорогим вином, стакан.

Уехала она ближе к вечеру и, прощаясь, совсем уж неожиданно от души расцеловала и Жанку, и Варвару Сергеевну.

После того как мать Андрея покинула дом, доктор, отбросив всякую щепетильность, залез в морозильник Филатовых и попытался приготовить то ли поздний обед, то ли ранний ужин – из того, что сумел обнаружить.

Особого аппетита ни у кого из оставшихся в доме не было, но свиные отбивные с горошком в исполнении Валерия Павловича оказались весьма недурны.

Как раз во время обеда Варваре Сергеевне пришло короткое сообщение от полковника, состоявшее из двух цифр, – номер онкологической клиники, в которую в прошедший понедельник поместили на плановую операцию пятьдесятисемилетнего Дмитрия Олеговича Высоцкого.

Выйдя из ватсапа, Самоварова испытала смешанные чувства – здесь была и львиная доля внутреннего удовлетворения оттого, что ее версия о местонахождении В. оказалась верна, и опасение, что Алина с самого начала вела ее в дневнике по ложному следу и сейчас она вовсе не там, и скверный осадок, который остается у всякого, когда речь идет о таком заболевании…

Оставалась еще одна не отработанная до конца ниточка – ежедневные Алинины звонки Дяде.

Варвара Сергеевна нахмурилась.

Оперативно запеленговать сигнал даже с помощью оставшихся крепких связей в полиции Никитин не сможет – больно хлопотно.

Это только в киношных боевиках такие вещи происходят на раз-два.

Она заранее знала, что именно и каким тоном ей ответит полковник, и решила больше не испытывать его дружбу.

Если этот несчастный онколог не связан с исчезновением Алины, завтра так или иначе придется кому-то из двоих – Андрею или Аглае – подать заявление на розыск пропавшей.

Когда все утолили голод, Самоварова объявила Жанке о том, что завтра утром они с доктором уезжают.

Также она сообщила ей и немало огорошенному этой информацией Валерию Павловичу, что по дороге на вокзал они заедут туда, где, с большой долей вероятности, может находиться Алина.

Жанка, как и все остальные, давно уже эмоционально иссякшая, обошлась без истерик и, выполняя просьбу Самоваровой, не стала выспрашивать подробности.

Девушка, похоже, была абсолютно уверена в том, что бывший следователь на верном пути и совсем скоро она вновь будет смеяться вместе с подругой над прикольными видосами, рулить стройкой и играть в прятки с Тошкой.