Карты судьбы
Шрифт:
– Ох! – испугалась Габи, собираясь спрыгнуть, но наткнулась на мои руки. Ветер ударил нам в лицо и развеял волосы, и плащи, и лошадиные гривы – и мы взлетели над городом.
Ночь взорвалась ослепительными звездами. Габи поворачивала лицо навстречу разноцветным салютам и музыке, восторженно подпрыгивая в седле, и мне пришлось обнять ее покрепче, чтобы она не упала, и не только поэтому, и почувствовав мои руки и сердце, Габи притихла, и я почти ничего не видел – только ее волосы, и вспыхивающее под огнями лицо, и что-то говорящие губы, но я ничего и не слышал и только целовал ее волосы и говорил:
– Да. Да. Да.
И за моей спиной была моя семья, мои друзья и противники – те, кого я в поисках своего прошлого невольно смешивал и тасовал, словно колоду загадочных карт, не подозревая, что имя этой колоде – Смерть и Память. Но сейчас мы были вместе, и перед нами был наш Элджеберт, и ради этого можно было забыть и горе, и кровь, и предательство…
Мы летели, и песня, которую мне еще только предстояло выучить, поднималась нам навстречу:
О Элджеберт! Пусть годы меняют нас —Ты остаешься неизменным…– А еще говорят, что все наши короли – потомки тех выходцев с Элджеберта. Правда, теперь они лишились своей волшебной силы…
– Зато у них есть Хранительницы.
– Что за Хранительницы?
Санни посмотрела на Дайяра с веселым вызовом:
– И ты еще хочешь поселиться в Сунгане? Ты же о нем совсем ничего не знаешь!
– Узнаю, если ты мне вовремя подскажешь, – отозвался Дайяр.
– Ну, я ведь не всегда буду рядом!
– А стоит ли торопиться расставаться? Я готов слушать тебя днем и ночью, Санни.
А вот это прозвучало очень серьезно… Смешавшаяся Санни отвернулась к гадалке:
– Представляешь, он никогда не слышал о Хранительницах!
Женщина хмыкнула:
– Мы ему сейчас расскажем. Итак, какую из историй посоветуешь, Санни?
– Расскажи об Истинном Короле и Хранительнице. Бабушка часто рассказывала мне ее на ночь… Про Усыпальницу, про Сокровищницу… Они мне даже снились иногда. Темные каменные коридоры, женщина в белых одеждах… Свет в ночи…
– Говорят, Усыпальница Истинных Королей существует до сих пор – где-то там, в глубине Сунгана. И до сих пор Хранительницы ждут прибытия Истинного Короля – чтобы открыть перед ним Сокровищницу. – Гадалка легко вздохнула. – Но она была последней, о которой сложили сказку. Последняя…
ХРАНИТЕЛЬНИЦА
Металось пламя факелов, метались тени, искажая лица людей, и я скорее догадывалась, чем видела – кто есть кто. Ночной птицей метался по залу страх. Испуганный шепот, тихий плач, молчание отчаяния… У наших ног на роскошных женских плащах, залитых кровью, умирал наш повелитель. Новый стремился сюда сквозь рокот битвы – бряцание мечей, треск огня, вопли умирающих… Любимая музыка королей.
И вот они ворвались в тронный зал – распаленные битвой и кровью солдаты. Как сквозь сон слышала я заглушавшее все и вся металлическое эхо. Как сквозь пелену тумана смотрела на стремительно приближавшихся мужчин. На первого, закованного в латы: черные развевающиеся волосы, черный разорванный плащ с пламенным драконом, потускневший от крови меч… Он шел, с каждым тяжелым шагом утверждая себя в этом тронном зале, этом дворце, этом мире.
Он возвращался.
Что за сила – страх, безумие, судьба – подхватила, бросила меня навстречу человеку, созданному, казалось, лишь из стали и пламени? Споткнувшись, разбив колени, я все же успела схватить, повиснуть на его руке, сжимавшей меч. Он был так силен и двигался так стремительно, что несколько шагов проволок меня по полу, прежде чем вообще заметил. Я взглянула в его застывшее лицо и поняла: бессмысленно молить его о пощаде – как лавину или смерч.
И крикнула – в страхе и ярости:
– Он умирает! Ты доволен?
Он рывком высвободил руку, но я успела ощутить барабан пульса и странную, горячую волну, ответившую моим пальцам. И поразилась, что у этого бога смерти есть все-таки живая плоть…
Король Марк взглянул на нас из-за пелены боли и близкой смерти.
– Не обидь… убогих, Драгар.
Драгар молча смотрел на него – прятались ли за этой неподвижной маской торжество, злорадство, усталость или гнев – не угадать. Но повинуясь его жесту, солдаты вложили мечи в ножны.
– Я пришел… дядя, – услышали мы его низкий голос.
– Да… – Король беспомощно заморгал. – Да. Я знал… я всегда знал, что кто-то из вас… вернется. Ты так похож… похож на своего отца… скажи мне… скажи, где… где они?
– Твой сын Регг мертв, – сказал Драгар с безразличием страшной усталости. – Твой сын Ким мертв. Твой сын Алекс мертв. Рей бежал, но я его поймаю.
Принцесса Юлия вскрикнула, леди и служанки зарыдали. Гелла вскинула глаза на нового короля, но даже ей это оказалось не под силу, и, скривив в судороге безмолвных рыданий губы, она опустила голову. Король Марк тяжело сглотнул: он страшился услышать это – и услышал. В смертной усталости его голова тяжело перекатилась набок, и он увидел меня, скорчившуюся у ног нового властелина. Это был единственный взгляд, единственная улыбка, подаренные мне моим королем. И за эту улыбку я полюбила его – после смерти.
Трещали факелы, рыдали женщины, бряцали металлом переступавшие с ноги на ногу солдаты, и все же зал был полон молчанием, потому что молчал тот, кто должен был сказать.
И он сказал:
– Я пришел!
И, высоко подняв обеими руками меч, загнал его по самую рукоять в расщелину между древними плитами пола.
Надо отдать Драгару должное: похороны были королевские. Тело старика, обряженное в драгоценные одежды, возложили на вершину кургана, сложенного из тел погибших воинов и священного родового дерева. Мы стояли плечом к плечу, победители и побежденные, и молча смотрели, как высокое пламя очищает тела и души тех, кто вчера еще был меж нами.