Чтение онлайн

Здесь я впервые увидела мать Драгара – грузную безобразную старуху. Лицо ее сияло торжеством, она смеялась, да-да, она единственная смеялась на этих похоронах прошлого! Ее сын был сумрачен и молчалив. Я глядела на него, пытаясь догадаться, что с нами будет. Лицо – маска, глаза – бездонные колодцы, в которых мерцает влажное пламя…

Всхлипывающую Юлию поддерживали под руки придворные леди. Гелла не сводила сухих глаз с погребального костра. Взгляд короля задержался на принцессах и двинулся дальше, изучая лица пленных. Каждый прятал глаза, опускал голову, страшась прочесть в этом сумрачном взгляде свою судьбу. Я задержала дыхание и с облегчением выдохнула, когда глаза Драгара равнодушно скользнули мимо – я была ему не нужна.

На третий день объявили волю короля. Обе принцессы выдавались замуж за его ближайших соратников. Судя по тому, что мы раньше слышали о Драгаре, это было нежданной милостью.

Юлия, как всегда, нашла утешение в слезах. Гелла застыла, словно громом пораженная.

– Наложницы… солдат… – проговорила еле слышно. В лице ее не было и кровинки. Я дотронулась до ее руки.

– Не наложница, принцесса. Жена по закону и обычаю. Я слышала, маршал молод и красив. Вы полюбите его.

– Никогда, никогда, никогда! – блеснула она глазами.

– А мой Сигурд? – не удержавшись, воскликнула Юлия.

Старшая сестра резко повернулась.

– Перестань! Ты же видишь – она нас утешает!

Я ждала от нее привычных хлестких слов… Но Гелла произнесла задумчиво:

– Сейчас я готова тебе даже позавидовать! Но берегись! Если он узнает о тебе, неизвестно, что еще придет в голову этому негодяю. Иди, беги, укройся… И прощай… сестра.

И я ощутила невольное злорадство – лишь раз в жизни, в минуту слабости, но все же признала принцесса родство меж нами!

Слухи витали над страной: что жив то ли один, то ли все принцы и собирают в укромном месте несметные силы. Что Драгар взял в наложницы обеих принцесс и теперь ищет третью – то ли полоумную, то ли незаконнорожденную. А я шла к Диким Горам, где скрывался единственный оставшийся в живых принц Рей – просто потому, что надо было куда-то и к кому-то идти…

Начался сбор урожая, и слухи отступили под напором привычных забот – пока зима не заметет дороги и нечего будет делать долгими темными вечерами. Сейчас любые лишние руки были впору, и меня принимали без расспросов, расплачиваясь за работу едой и поношенной одеждой. Так шла я – без особой цели и надежды – и Дикие горы поднимались мне навстречу.

Почти все листья облетели и жухлая трава покрылась ледком, когда я пришла к постоялому двору, расположенному на повороте от центрального тракта. Денег у меня не было, но я обладала уже достаточным опытом и изворотливостью – благополучно миновав постояльцев и слуг, юркнула в конюшню. Похоже, здесь остановился большой отряд – кони были рослыми, ухоженными, упряжь блестела тусклой позолотой. Забившись в самый угол, почти под ноги вороному жеребцу, принявшему меня заинтересовано, но мирно, я собрала побольше соломы и, свернувшись под теплым плащом, уснула.

…Звяканье уздечки и негромкий ласковый голос звучали прямо над моей головой. Я села. Жеребец всхрапнул, словно приветствуя меня. Обирая с волос солому, я взглянула вверх. Мужчина замер с уздечкой в руках. Ругнувшись, наклонился и неожиданно легко вытащил меня из-под брюха жеребца.

– Как ты попала сюда, сумасшедшая? Он же никого к себе не подпускает!

– Я поговорила с ним, и он разрешил мне поспать здесь. Можно, я возьму свои вещи и пойду, господин? Я ничего плохого не сделала…

– Ты, должно быть, ведьма? – в низком голосе мужчины послышалась усмешка. – Или я поймал домового – того, что путает лошадиные гривы? Почему ты спишь в конюшне, а не в своей постели?

– У меня нет дома, денег, родных, – ответила я просто. – Я ночую где придется, ем, что заработаю, и в том нет никому худого, а потому пустите меня, господин…

Он по-прежнему стоял у меня на дороге, разглядывая в полумраке конюшни.

– Куда ты идешь? – говор его почти неуловимо отличался от нашего. Один из наемников, что привел с собой Драгар?

– В горы. Может, найду кого из дальней родни.

– Хорошо знаешь Дикие Горы?

– В детстве… да, я часто бывала здесь.

– Говорят, поблизости есть роща Единорога, но никто не знает – где.

Я засмеялась.

– Неудивительно, господин! Лишь Единорог выбирает, кому показать ее. Когда-то я видела… Но не уверена, что смогу отыскать ее снова.

– Так попытайся – и обед на сегодня тебе обеспечен!

Я ждала у дверей конюшни, ежась от утреннего морозца. Было тихо и туманно, звуки далеко разносились в воздухе. Мужчина вывел коня, взглянул мельком и наклонился, чтобы подтянуть подпругу. Черты его лица напомнили мне скалы Диких Гор – те же резкие, суровые линии, скупые на милосердие и веселье. Когда он выпрямился, откинув черные волосы, в них блеснула широкая белая прядь. Но мужчина был молод: плотное, крепкое тело воина, гладкая кожа… Лишь в глазах его не было молодости.

Он взглянул на меня слегка озабоченно:

– Удержишься в седле?

Конь был слишком высоким, пришлось меня подсаживать. Судя по дорогой упряжи лошади, хозяин был не простым солдатом. Но кем? Черная грубая ткань одежды, дорожный плащ безо всякой вышивки, высокие кожаные сапоги не давали ответа.

Откинув голову, он смотрел на меня.

– У тебя посадка настоящего всадника, ведьмачка.

– У отца было много лошадей, – сказала я, похлопав жеребца по шее. – Мне разрешали на них ездить.

Солдат легко поднял в седло свое большое тело. Сильные руки перехватили уздечку, обняв меня поневоле. Странно, что я совсем не опасалась его, хотя солдаты были горазды на быстрые утехи с женщинами…

Мы ехали молча. Лес спал по обеим сторонам крутой дороги, словно погрузился уже в зимнее оцепенение – лишь наше дыхание, неторопливый стук копыт, похрустывание подмерзших луж…

– Ты говорила, Единорог выбирает сам? – напомнил солдат.

Я втянула в рукава озябшие руки.

– Лишь Он знает, что за человек хочет Его видеть.