Чтение онлайн

«Являясь последователем немецкого историка Ганса Дельбрюка, сторонника „стратегии измора“, А.А. Свечин не смог идти дальше обобщений опыта последних войн и стратегических теорий своих предшественников, не смог понять новых явлений в нашей жизни, строительстве Советского государства и его вооружённых сил, не видел их перспектив, а следовательно, и возможных путей развития военного искусства. Он пытался дать общую стратегию, пригодную для любой страны».

Учитывая огромную территорию страны, малоразвитую систему коммуникаций, её отставание в промышленной и технологической сферах, Свечин считал, что для достижения успеха в будущем конфликте стране необходимо активно использовать зарубежные технологии и «готовить тыл страны служить фронту». Эти реалии советского государства 1920х гг. вынудили Свечина подчёркивать необходимость единства фронта и тыла как в мирное, так и в военное время, и пропагандировать стратегию «войны на истощение». Принятие этой стратегии, хотя и не давало быстрой победы, но позволяло избежать катастрофического поражения под ударом искусной военной машины. Одновременно оно давало возможность использовать огромные просторы Советского Союза и задействовать огромные человеческие и природные ресурсы.

Стратегические концепции Свечина оспаривались военным лидером Гражданской войны и после военным теоретиком М.Н. Тухачевским, а также другими военными авторитетами. Они настаивали на принятии наступательной стратегии войны на уничтожение, которая требовала «полной милитаризации национальной экономики для создания инструментов для ведения современной механизированной войны».

Концепции Тухачевского, которые выглядели более соответствующими революционным идеалам советского государства, одержали верх.

В разработке теории глубокой операции непосредственное участие принимали военачальники и теоретики В.К. Триандафиллов, К.Б. Калиновский, М.Н. Тухачевский и Г.С. Иссерсон. Зарождение теории глубоких операций в Советском Союзе относится к концу 1920х. Основной предпосылкой её появления стало масштабное перевооружение Красной армии в результате экономических преобразований, намеченных первым 5летним планом.

Исходя из плана, Политбюро ЦК ВКП(б) постановлением от 15 июля 1929 г. «О состоянии обороны СССР» определило основные направления развития вооружённых

сил. РВС и Наркомату по военным и морским делам СССР были поставлены задачи: по численности войск не уступать нашим вероятным противникам; в области техники наряду с модернизацией существующего вооружения в течение двух лет разработать и внедрить в армию современные типы артиллерии, крупнокалиберные пулемёты, средства химической защиты, современные типы танков и бронемашин, скорее внедрить в серийное производство новые типы самолётов и авиамоторов.

Для успешного решения задач технического перевооружения Красной армии была учреждена должность начальника вооружений РККА. Первым начальником стал И.П. Уборевич, видный военный деятель. В июне 1931 года его сменил М.Н. Тухачевский, ставший руководителем технической реконструкции Красной армии. Созданный в начале перевооружения технический штаб сыграл большую роль в деле реализации двух первых пятилетних планов строительства РККА.

Базируясь на развитии военной техники 20х гг. за рубежом и на перспективах оснащения Красной армии, советская военнотехническая и теоретическая мысль правильно оценивала воздействие новой военной техники на военное искусство, считала целесообразным иметь массовую армию. В успешном решении всех этих проблем большую роль сыграли предвоенные пятилетки. Так, если в 1930–1931 гг. авиапромышленность выпускала в год 860 самолётов, а танковая – 740 танков в год, то в 1932–1933 они уже производили соответственно 2600 самолётов и 3770 танков. Эти данные выводили нашу армию на уровень передовых современных армий. Она меняла свой облик количественно и качественно. Создавались новые рода войск. Шла массовая подготовка технических кадров. Техническое перевооружение армии в корне меняло старое представление о бое и операции, оказывало большое влияние на развитие советской военной теории, приведшей позднее к разработке основ глубокой операции и тактике глубокого боя.

«Теория наступления современных армий в современной войне», разработанная замначальника Штаба РККА Триандафилловым и главным инспектором автобронетанковых войск Калиновским, выявила огромный потенциал автобронетанковых войск в ведении наступательных операций.

Первую приблизительную формулировку теории «глубокой операции» Триандафиллов дал в 1926 году в работе «Размах операций современных армий». Она заключалась в том, что для прорыва фронта на оперативную глубину с учётом мощи средств обороны необходима мощная ударная армия. Такую армию он именовал «таранной группировкой». Именно «таранным» способом Триандафиллов считал возможным пробить сильную оборону противника. Основными средствами подавления и прорыва Триандафиллов называл артиллерию, в т.ч. тяжёлую РГК. При этом предусматривалось и массированное применение химического оружия. Что касается танков, то он писал об их определённой роли, однако в его работе 1926 года они ещё не заняли центрального места.

Cвои разработки теории «глубокой операции» Триандафиллов продолжил в книге «Характер операций современных армий», которая была опубликована в 1929 году. Мощные удары «таранных группировок», считал Трандафилов, способны привести к самым серьёзным политическим последствиям.

«Глубокие и сокрушительные удары могут вывести из игры довольно быстро целые государственные организмы. По отношению к большим государствам эти удары могут привести к разгрому их вооружённых сил по частям, крупными пачками. Разгром вооружённых сил противника благодаря таким операциям, – по мнению Триандафиллова, – создаёт условия для социально-политических потрясений».

Форма удара – «односторонний таран» или «действия на скрещивающихся направлениях». В книге в рамках глубокой операции Триандафиллов предусматривал прорыв в оперативный тыл конницы и моторизованных частей, в том числе и лёгких танков и пехоты на вездеходных автомобилях. Он писал о возможности «глубоких проникновений в расположение противника» и «больших оперативных скачков». Как одну из важнейших тенденций в развитии военного искусства Триандафиллов отмечал

«беспрерывные попытки превратить танк из средства тактического в средство большого оперативного значения».

Он считал, что «новый танк должен участвовать не только в скоротечной атаке, при сопровождении пехоты в бою, но и во всех фазах преследования вне поля сражения».

Говоря о роли авиации, Триандафиллов писал, что она «стала и могущественным оружием непосредственного участия в сражении благодаря своим пулемётам

и бомбам».

Более подробно проанализировать тактику действий авиации при непосредственной поддержке наземных сил Триандафиллов не успел. Иностранные уставы армий 30х годов вообще не содержали указаний о глубоком бое в смысле подавления всей тактической глубины противника. Истоки наших первых представлений о глубоких формах борьбы содержатся в двух документах 1928–1929 гг.

Первый документ – это докладная записка М.Н. Тухачевского наркому К.Е. Ворошилову о реконструкции Красной армии и оснащении её новыми современными средствами вооружения, главным образом танками и авиацией. Развернув большую программу перевооружения армии, Тухачевский в заключение писал, что на новой материально-технической базе удастся отказаться от прежних изнурительных форм борьбы и перейти к новым, более эффективным формам и способам ведения боя, подавляя одновременно всю глубину неприятельского расположения.