Чтение онлайн

— Папочка, - причитал он.
– Не нужно так, отец. Ведь ты же отец мой. Я люблю тебя пап. – Лена оттаскивала его с силой. Ренат упирался.

— Ну, ты, мля, сегодня совсем перегнул палку, - гудел откуда-то взявшийся Михалкин.

— Может быть, пива и креветок? – спрашивала Женя.

— Не мучай меня, – вливалась в хор Лена.

— Папа, ты не можешь так со мной поступать! – плакала Рената, закрыв руками лицо.

— Засунь себе в задницу эти таблетки, - кричала сумасшедшая Евгения.

— Ты меня любишь? – спрашивала Наташа, протягивая взрезанные окровавленные руки.

И снова мой взрослый сын-кайсяку, который заносит меч над моей головой, чтобы помочь мне. Чтобы не дать сдаться боли.

На улице идёт дождь, тает последний снег своей серой сыростью.

— И я люблю тебя, сын, – тяну я к Ренату руку, замечая, что она испачкана в рвотных массах. В ушах гудят трубы и валторны. Я вижу, как мальчишка плачет, но не слышу его слов. Фигура моей супруги, то ли настоящей, то ли бывшей, то ли несуществующей удаляется, таща, чуть ли не волоком, пацанёнка. Мне страшно. Мне жутко. Что я могу сделать для того, чтобы избавиться от происходящего? Ничего.

Исчезают все.

И снова тоннель. И снова узкий, жёлтого цвета коридор. Я отрываю лицо от холодного бетонного пола. Глаза слипаются от усталости. Нужно идти. В гольф доиграть нужно до конца. Необходимо добраться до последней лунки.

— Наконец, ты решил проснуться. Поднимайся, поднимайся, пол бетонный. Околеешь, – услышал я голос.

— А, Каин, вот и ты. А я думал, что навсегда застрял в этом коридоре. В голове куча разных мыслей. Снятся нелепые сны. Представляешь, я как будто сейчас вновь обрёл сына.

— Сына?

— Ну, да, - ответил я, - только сам я во сне был очень странным человеком. И там был не только сын... В общем, жуткий сон.

Каин улыбнулся.

— У меня есть два вопроса.

— Валяй, - устало сказал я. – Два вопроса, так два вопроса. Одним больше, одним меньше. Я весь состою из вопросов и отсутствия каких либо маломальских ответов. Почему бы мне не услышать ещё два твоих вопроса, которые запутают меня окончательно.

— Резонёрствуешь? – хмыкнул Каин.
– Так вот, вопрос первый: разве ты не странный человек? Вопрос второй: А у тебя что, есть сын?

О, Боже! Я, конечно, не могу на них ответить! Я молчу.

— Ты не хочешь спросить, где мы сейчас находимся?
– продолжает диалог Каин.

— Нет.

— Почему?

— Мне всё равно.

Я не встаю, я продолжаю сидеть, прислонившись спиной к холодной стене.

— Я всё равно отвечу, - настаивает Каин, стоя рядом .

— Как хочешь, – не сопротивляюсь я.

— Это коридор твоих снов. Это щель между твоими мирами. Это место, откуда можно попасть в любую точку своего «Я». Это самое важное место в человеке.

Щель между мирами… Коридор… Какая глупость!

— Зачем, всё-таки я здесь?!– спрашиваю я раздражённо.

— Отсюда ты можешь выйти, куда захочешь, и стать таким, каким пожелаешь. Ты ведь постоянно собой недоволен и погружён в зловоние сваленных в кучу претензий к самому себе. Теперь у тебя есть великая возможность. Это и есть твой бонус. Ни за что. Просто так. Лотерея.

Я из последних сил соображал, о чём он говорит. Из последних стараний вымучивал внимание, чтобы сосредоточиться. Но, когда до меня дошёл смысл сказанного, я стал вне себя от злости.

— Послушай! – крикнул я и встал, - А зачем это мне?

— Да ни зачем, Эдик, успокойся. Не кричи. Просто так сложилось всё. Представь, что ты бумажный голубь. Ты, всё-таки, изодрал тогда своего Маларме на самолётики? – хмыкнул он. – Так, вот, ты - бумажный голубь, который пролетел дальше всех. Не из-за прочных крыльев и улучшенной аэродинамики. А потому, что порыв ветра был подходящим. Причём, ни ветру, ни тебе друг до друга не было никакого дела.

— И что мне делать теперь?

— Теперь? – переспросил Каин. – Теперь ты можешь задать мне последний вопрос и идти. Подумать, куда, и идти. Решение примешь ты сам.

Один вопрос, думал я. Один вопрос - это так мало. Мне хотелось получить ответ на всё сразу. Для чего я видел одно из возможных своих существований?. Зачем мне были нужны все эти люди, эти Михалкины, эти жёны, эти дети.

Потому, что они мои, понял я вдруг. Потому что это всё моё. И это тоже моё! Хотелось развести руками и охватить всё. Я вдруг понял, что во мне целая вселенная. Необъятная и безграничная. Это НИЧТО и НЕЧТО. Я понял, какой вопрос хочу ему задать.

— Скажи, за что ты убил брата?

Каин улыбнулся. Он часто улыбался. Он красиво улыбался. По-настоящему.

— Я его не убивал. В смысле, так как об этом пишут – не убивал. Эта красивая легенда нужна для того, чтобы человек понял… - он замолчал, казалось, на полуфразе.

— Понял что? – хотел я пояснений.

Каин вытер лицо ладонью.

— Понял тщетность.

— Тщетность? Тщетность чего?

— Ты меня не понял, - покачал головой Каин. – Просто – тщетность. Напрасность.

— Напрасность? – не понимал я.

— Ну да. То чего в жизни не нужно. Что просто бесполезно. Не потому что враждебно, зло. А потому, что ничтожно. Но получает в жизни человеческой много внимания. Человек на это всю свою жизнь ориентирует и прожигает её понапрасну… Тщета, понимаешь?

Что он несёт?!

— Ещё больше не понимаю, - сердился я, то ли на Каина, то ли на свою тупость. – Я понимаю про тщетность и бесполезность, не понимаю, как это связано с братоубийством.
– Каин был терпелив.

— Эдик, помнишь я когда-то говорил тебе, что ты однозначен и конкретен. Смотри глубже. Тебе ведь рассказали красивую, - он подумал, - или жестокую притчу. Но, ведь, притча - на то и притча, чтобы видеть в ней больше, чем сказано.