Чтение онлайн

— Слушаю вас, Борис Львович. — Я решил не объясняться с капитаном по поводу чьих-либо ушей.

— Я все понимаю, — начал капитан. — У самого руки чешутся утворить что-то жуткое с макаками, но это, мягко говоря, совершенно неправильно.

— Почему?

— Вы документируете злодеяния японцев, для того, чтобы явить миру их неслыханную и преступную жестокость, — менторским тоном заявил Стерлигов. — Что, как раз, совершенно правильно. Но дело в том, что японцы могут сыграть с вами в ту же игру и предъявить уже примеры вашего зверства. Причем сделают это первыми, так как возможностей у них гораздо больше. Что полностью нивелирует наши доказательства.

— Пожалуй вы правы… — честно говоря, я даже не подумал о таком варианте развития событий. — Но нам негде содержать пленных и тем более нечем их кормить.

— Нет, они должны понести кару за свои злодеяния, но… — продолжил Стерлигов. — Но более… как бы это сказать, цивилизованными способами. Расстрел или виселица подойдет, к примеру. И еще… — голос капитана напрягся. — Прекратите публично резать наших… предателей. Вы же совершаете прямое воинское преступление. Не дай бог, дойдет до верхов. Вам что, опять на каторгу хочется? Заслуги не помогут, сразу говорю.

Я невольно вспылил.

— Так что, отпускать их?

— Ни в коем случае, — Стерлигов покачал головой. — Признаю, мы находимся в очень сложном положении. У нас нет возможности представить в ближайшее время предателей пред глазами правосудия. Самим его чинить тоже неразумно, уж поверьте, наши крючкотворы… в общем, сами понимаете. Пожалуй, сделаем так… я тщательно задокументирую факты измены, ну а потом… — капитан жестко ухмыльнулся. — Иуды покончат с собой. А мы поспособствуем, чтобы у них появилось к тому горячее желание. И написать покаянную предсмертную записку тоже. Что скажете, Александр Христианович?

— Я подумаю…

Настроение опять ухнуло вниз. Кровь и преисподняя, а я уже собрался отдать команду тесать колья, чтобы поудобней устроить на них японских макак и этих продажных сук.

Но, как ни крути, капитан прав. То ли дело в родном Средневековье. Заслужил — получи. А когда караешь, прекрасно знаешь, что тебя тоже не пощадят. И никто и никому ничего не предъявляет, ибо все в порядке вещей. Твою же мать. Но буду думать, так легко эти бляди все-равно не отделаются. Гм-м, родное Средневековье? Ну да… ясное же дело…

Сплюнув, я пошел заниматься трофеями. Народ вооружать и кормить надо. Такая орава быстро все наши запасы уничтожит.

Но не успел завершить мысль, как Серьга подвел ко мне мужиковатую бабу, в намотанном на лицо драном платке, из-под которого выглядывали только глаза.

— Вашбродь… — унтер хихикнул. — Тут вона какое дело? Без вас не разобраться.

— Чего? — огрызнулся я. — Жениться собрался? Благословляю…

— Упаси господь!!! — Серьга истово перекрестился. — Да не то! Тут другое, сия девица утверждает, что она вовсе не девица… Ну… не в том смысле, а в другом…

— Щас сопатку сворочу! Ушел отсюда… — гаркнула вдруг «девица» командирским басом. — Я сам представлюсь!

Унтер от неожиданности даже шарахнулся в сторону.

Баба удовлетворенно хмыкнула и требовательно поинтересовалась у меня.

— С кем имею честь?

— Штабс-ротмистр в отставке… — по инерции начал представляться я, но потом опомнился и зло процедил: — Как это понимать? Юбка не жмет, любезный? Для кого нарядился? Серьга, бери-ка ты эту…

— Да подождите вы… — досадливо поморщился мужчина в женском обличье. — Да-да, признаю, дурно пахнет. Но поверьте, сей машкерад не более чем военная хитрость. Вынужденная… — он окончательно смутился.

Опять ниоткуда возьмись вынырнул Стерлигов, недоуменно уставился на бабу, а потом бурно расхохотался.

— Алексей Федотыч, ты что ль?

— Ну а кто? — смущенно буркнул мужик. — Ты хоть не ржи, Львович, самого блевать тянет… — и содрав с себя платок, явил совершенно мужскую небритую рожу.

Львович и Федотович искренне обнялись.

— Я все еще жду объяснений… — резко напомнил я.

— Разрешите представить, — Стерлигов едва удерживался от смеха. — Капитан интендантской службы Свиньин Алексей Федотович. Во всех смыслах достойнейший и честнейший офицер, его храбрости и честности, я сам неоднократный свидетель. А вот почему он в таком виде, увы, не знаю, уж пусть сам объясняется…

— Я был приписан к Александровскому батальону под командованием полковника Тарасенко, — начал Свиньин. — Во время отступления отбился от основного отряда, долго блуждал по тайге. Вышел к речке, решил помыться, залез в воду, а тут медведь… — капитан выругался. — Эта сволочь не успокоилась пока не разодрала мою форму на клочки. К счастью, это случилось рядом с Тымово, но здесь уже были японцы. Хотел с горя в атаку на них пойти нагишом, но потом передумал, прокрался и стянул в избе первую попавшуюся одежду. Вот и вся история. Ну не сдаваться же мне. Японцы бы очень обрадовались. Так и бродил в окрестностях, а как услышал стрельбу, сразу в поселок.

— Это почему вам обрадовались?

— Это я занимался устройством резервных складов на Северном Сахалине… — объяснил Свиньин. — Думаю, японцы об этом знают, с таким-то количеством предателей среди нашего командования.

Стерлигов кивнул подтверждая.

— И помните где склады?

— Конечно, — спокойно ответил интендант. — Вплоть до количества тулупов, валенок и бочек с солониной в каждом. Я же интендант, как-никак.

— В таком случае… — я сделал паузу. — Приступайте к службе по профилю. Собрать все трофеи под опись и с докладом ко мне. И да, наверное, вам надо сначала переодеться. Борис Львович, поспособствуйте своему товарищу.

А сам подумал, Собакин есть, теперь и Свиньин не появился. Ну а что, пусть службу служит. А склады нам еще пригодятся.

Отдал еще несколько организационных распоряжений и пошел в трактир, разбираться с пленными. Сука… теперь и на кол не посадишь. Может им в жопу раскаленную кочергу засунуть? И следов почти никаких…

Первым делом велел притащить к себе трактирщика.

— Для начала, быстро родил бутылку коньяка.

— Да откуда он у меня, все выжрали косоглазые… — жалобно протянул мужик.