Чтение онлайн

— Большевики, — ответил он. — Грязные свиньи. Они понимают, если этот малый придет к власти, им всем крышка.

— Но как коммунисты могли знать, что Гитлер будет в тот день в Тиргартене?

Это был тот самый вопрос, который мы с мисс Тернер постоянно задавали себе и другим после нашего приезда в Германию.

— Ну, — сказал он, — во всяком случае, не от нас, старина, это точно. Как я уже сказал, мы поклялись держать язык за зубами.

Точно так же, как и все люди из списка, который передал мне Пуци. Но ведь кто-то же узнал, что Гитлер должен быть в тот день в Тиргартене, и ведь в него же стреляли.

Когда я допил бренди, а Чемберлен все еще разглагольствовал о знаменитых тевтонах и об их роли в истории, подобно Сократу и святому Павлу, я извинился и вышел в туалет. И, проходя мимо открытой двери в столовую, услышал, как женщины болтают по-немецки. Я от души пожалел мисс Тернер, которой наверняка было невмоготу.

Когда я шел обратно, они все так же болтали. Я поднялся по лестнице в библиотеку. И когда входил в комнату, Пуци как раз говорил:

— И тут приходит еврей, здоровый такой, жирный…

Увидев меня, он запнулся, заморгал, а рука его повисла в воздухе. В руке была сигара — от ее посеревшего от пепла кончика тянулся дымок.

Какое-то время мы молча смотрели друг на друга.

— Пуци, — внезапно приняв решение, сказал я. — Думаю, нам с мисс Тернер стоит вернуться в гостиницу.

Он поставил бокал с бренди и поднялся.

— Я готов, только скажите, Фил. — Он произнес это быстро, в явном смущении, а может, чтобы скрыть его.

— Не стоит, — сказал я. — Нам с мисс Тернер нужно поговорить. Встретимся с вами утром.

Чемберлен сказал:

— Мне вызвать для вас такси?

— Не беспокойтесь. До гостиницы недалеко, а ночь такая прекрасная.

Пуци все еще стоял в недоумении, будто не зная, куда девать своп длинные руки.

— Это точно, Фил? — Он с надеждой поднял кустистые брови. — Я вполне мог бы уйти прямо сейчас, без вопросов.

— Допивайте свое бренди. Я же сказал, увидимся завтра утром, за завтраком.

— Тогда ладно. Как хотите, Фил. — Он медленно и как-то неуклюже опустился в кресло.

— Доброй ночи, — сказал я Чемберлену.

— Доброй ночи, старина. — Он даже не заметил, что положение сделалось неловким. — Желаю вам приятной завтрашней поездки в Мюнхен. Bon voyage, [39] а? — Очевидно, то была дань моему французскому происхождению.

— Спасибо, — сказал я.

Когда я вошел в гостиную, сразу же выяснилось, что мисс Тернер совсем не против нашего ухода. Она осведомилась о господине Ганфштенгле. Я сказал, что он еще задержится. И мы попрощались с женской половиной семейства Вагнер.

Когда мы вышли из дома и отошли метра на три, мисс Тернер наклонилась ко мне и быстро проговорила:

— Благодарю вас. Я уже готова была завыть. Они просто омерзительны.

— Да.

— Никогда в жизни не слышала столько гадости — низкой, злобной, отвратительной.

— Да.

— Я-то думала, только господин Чемберлен омерзителен. Но эти женщины, вы бы только послушали. Они просто гнусные. И как только господин Ганфштенгль выносит эту семейку.

— Господин Ганфштенгль сейчас травит Чемберлену еврейские анекдоты в библиотеке.

Мисс Тернер с минуту молчала. Но щекой я чувствовал всю тяжесть ее взгляда. Наконец она сказала:

— Он вам нравился? Господин Ганфштенгль?

— Да.

— Вы не думали, что он такой.

— Нет.

— Жаль.

— Мне тоже.

Некоторое время мы шли молча.

Тускло светили фонари, улицы были почти пусты, пока мы не добрались до центра города, где нам попалось несколько машин, прогромыхавших по булыжной мостовой. Некоторые кафе были еще открыты, по тротуарам гуляли люди. Здесь огни горели ярче, и мы видели в витринах темных магазинов свое отражение.

До гостиницы оставалось метров тридцать, когда мисс Тернер вдруг спросила:

— Господин Бомон?

— Да?

— Может, я ошибаюсь, но, по-моему, за нами хвост.

— Вы не ошибаетесь, — сказал я.

Их было двое — они держались на приличном расстоянии, примерно в двух кварталах от нас. Они были в бушлатах и фуражках, как и те головорезы, что пытались напасть на нас с Пуци у «Микадо».

Головорезы держались от нас на расстоянии до самой гостиницы. Уже в холле я подошел к дежурному и попросил разрешения позвонить. Набрал номер Вагнеров и, когда одна из горничных ответила, назвал имя — Пуци и добавил «bitte», исчерпав таким образом практически все мои знания немецкого. Когда Пуци взял трубку, я попросил его не возвращаться в гостиницу пешком. Вызовите такси, посоветовал я.

— С какой стати, Фил? — удивился он.

— Помните громил у «Микадо»?

— Еще бы.

— Так вот, их друзья-приятели уже тут как тут. Провожали нас с мисс Тернер до самой гостиницы.

Пуци помолчал, потом сказал:

— Надеюсь, вы с мисс Тернер в порядке?

— В полном. Но мне бы не хотелось, чтобы вы возвращались пешком в одиночку.

Снова пауза.

— Да, Фил. Конечно. Спасибо. Большое спасибо. — От избытка благодарности у него аж дух перехватило.

В том, что я его предупредил, не было ничего личного. Раньше он был полезен, а теперь, если его убьют, пользы от него будет ни на грош. Однако в ту минуту у меня не было особого желания поделиться с ним моим мнением.

— Утром увидимся, — сказал я.

— Да, Фил. Конечно. Спасибо. В половине одиннадцатого в кафе, в гостинице.

Наш поезд на Мюнхен отправлялся в половине двенадцатого. Я повесил трубку, и мы с мисс Тернер пошли в кафе — поговорить о двух преследователях и о том, как быть дальше.

На следующее утро в девять часов мы с мисс Тернер уже были на улице. Но не увидели ни громил в бушлатах, ни вообще кого бы то ни было, кто проявлял бы к нам хоть малейший интерес. Мы прошлись по магазинам, вернулись в гостиницу и собрали вещи. Потом я заглянул в номер к Пуци, чтобы рассказать, что происходит. Я не успел и рта открыть, как он опять принялся рассыпаться в благодарностях за вчерашнее предупреждение. Я попросил его забыть об этом.