Чтение онлайн

Поэтому Бабурин навестил студенческого друга без опаски, не оглядываясь на начальство и коллег.

Работал Димка в комнате, в которой с трудом размещались еще трое сыщиков. Поэтому запланированного следователем доверительного разговора с глазу на глаз не получилось. Не тот расклад, не та тема. Ибо то, что задумал Бабурин вполне может подставить и его и Димку под острую «демократическую» секиру.

Пришлось перебазироваться в курилку.

В прихожей мужского туалета — тоже далеко не сладость: все время заходят посторонние. Кто — по прямому назначению, кто — покурить. Но здесь в общем шуме анекдотов, подначек, азартных споров легче затеряться.

— Есть не безопасное дельце, — шептал Бабурин между двумя затяжками. — Ежели еще не прокис — подходишь.

— Не прокис, — так же тихо посмеивался толстяк. — В нашей конторе прокиснуть не дадут — мигом прожарят и обдуют. — и более серьезно, без шуточек-прибауточек. — От интересного дела не откажусь — надоело возиться с проститутками и наркоманами… Выкладывай самую суть. Остальное домыслю. Мама говорит: способный до… глупости.

В курилку ввалилось сразу человек пять. Азартно обсуждали прошедшую операцию, отчаянно ругали какого-то Адуева, рифмуя его странную фамилию с мужской «принадлежностью».

— Димка, правильно говорю или нет? — обратился один из спорщиков к Оборину. — Пора Адуева гнать из уголовки?

— Давно пора, — отреагировал Оборин, закуривая невесть какую сигарету. И неожиданно добавил. — Вслед за тобой.

— Значит, и я не угодил? А с кем останетесь? — не сдавался оппонент. — С Васильевым?.

— Хрен редьки не слаще… Хлопцы, Богом прошу, дайте поговорить с человеком, — взмолился толстяк. — Намечается заманчивое мероприятие по поимке… двух девочек. Третьих лишних просьба не набиваться и не мешать. У нас — кворум!

После изрядно подсоленных и наперченных шуточек компания разбежалась по своим кабинетам.

Опасаясь появления новых Димкиных приятелей, Бабурин максимально сжато обрисовал ситуацию. Естественно, без подробностей, напирая на сочетание слов «Кавказ-деньги».

Оборин задумался. Слишком долго молчать он не умел, необходимость выбрасывать собственные, единственно верные, мнения сделалось второй натурой.

— Паутинка, ничего не скажешь… Пока доберешься до «паука» — проглотят не прожевывая… Слышал краем уха — занимается этой историей Адуев. Тот самый, о котором трепались ребята. Не любят его, стараются не попасть в помощники. Мужик — тугодумистый, упрямый до невозможности. Но ежели верно направить — целину рогом вспашет, горы в равнины превратит, а выполнит… И какую роль ты собираешься поручить мне? Небось — заглавную?

— Нечто вроде того… Сам понимаешь, я — на виду, каждый шаг отслеживают, каждое слово — в строку. Вот и придется мне поработать по «рекомендованным» начальством версиям, а ты — сунешь любопытную башку в самый центр паутинки…

— Попробую, — не раздумывая, согласился Оборин. — Ничего, сам понимаешь, обещать не могу. Время покажет… Кто там у тебя на примете «подозреваемый»? Семен Семенович Хвостов и Николай Тимурович Федосов?… Заметано… Как думаешь, деньги на торжественные похороны начальство выделит?

— С удовольствием. Даже на духовой оркестр расщедрится… И еще одна просьба поменьше. Есть такой мужик по кликухе Ханжа. Точно не знаю, чем он занимается, но в моем списочке числится подозреваемым в убийстве банкира. Вот уже две недели, как твоя родная организация не может разыскать Ханжу в своей картотеке. Возможно, не хочет… Поможешь?

— Бутылку поставишь?

— Две, — щедро пообещал Бабурин, мысленно пересчитывая денежную наличность и сопоставляя ее с временем, остающимся до зарплаты. — Не сейчас, конечно, после выполнения задания…

Областной прокурор и его заместители походили друг на друга, будто сработаны одним мастером и размножены на ксероксе. Отличительная черта — максимальная краткость и служебная осторожность. Выдадут слово — пауза, отслеживание реакции собеседника, второе слово — вторая пауза. И так далее, до завершения собеседования.

Но сегодня прокурор был необычно многословен.

— Освобождаю вас от всех дел, находящихся в вашем производстве. Займитесь убийством банкира Басова и только им. Там, — прокурор озабоченно ткнул указательным пальцем в потолок, — придают расследованию этого преступления особое внимания.

Удивительно! Значит, ликвидация Холодова, Меня, Листьева, многих других людей — не самое главное, можно потянуть, сослаться на определенные трудности. А бийство рядового банкира — особое, из ряда вон выходящее преступление, требующее особого внимания всех правоохранительных органов.

— … еще раз повторяю: не копайтесь в деловых связях убитого, ничего там не добудете. Мне кажется — убийство либо на любовной почве, либо — на чисто бытовой. Любовник расстарался или банкир носил с собой большие деньги… Других версий лично я не просматриваю… Вот и дерзайте.

Бабурин вежливо поблагодарил за ценный совет, заверил — будет исходить только из рекомендованной отправной точки. Ни шагу в сторону — влево или вправо. «Пощупает» связи убитого банкира с клиентами банка, поразмыслит над возможностью убийства с целью грабежа. Поработает с вдовой и ее кавалерами.

Удостоился поощрительного кивка и удовлетворенного взгляда. Никаких сомнений — прокурор подобострастно доложит наверх о проведенном со следователем соответствующем инструктаже… Да, да, высокие покровители того же Хвостова могут спокойно заниматься государственными и банковскими делами. Никаких осложнений не предвидится, вести уголовное дело будет опытный и понимающий сотрудник прокуратуры, имеющий солидный стаж работы в аналогичных ситуациях. Мужик соответственно озадачен.

Не знает прокурор, и не может знать, о твердом намерении Бабурина выйти на настоящих, не поддельных, виновников совершенного убийства. Не потому, что так уж горюет по погибшему банкиру или его вдове, нет, просто до тошноты надоело вранье, застряли в горле фиктивные расследования и поддельные соболезнования. Захотелось глотнуть хотя бы глоток чистого воздуха, не замутненного ядовитыми испарениями фальши и притворства.

Бабурин продумал дальнейшие свои действия до мельчайших деталей. Конечно, всего не предусмотреть, жизнь — разнообразна и коварна, в любой момент ожидай подножки либо толчка в спину. Дай Бог, не выстрела.