Чтение онлайн

Откуда может банкирша знать, что мужа убил именно Степанов? Ответ однозначен: только от него. Но есть и второй вариант — просто подозревает и на всякий случай решила подставить другого человека. Кого именно — тоже ясно: ночью на территории стройки ночевало двое: инженер и охранник. В этом случае появляется очередная странность: почему не Деева?

Оба варианта отбрасывать не следует — с ними нужно как следует разобраться.

И еще одна закавыка. Откуда Басова узнала о данной Машкиным подписке о невыезде?

— Кому говорил о подписке?

— Никому. Не успел… А что — плохо?

— Все — в норме… Иди, свояк, домой, отдохни, подремонтируй потрепанные нервишки. Спасибо тебе за информацию. Что-нибудь придумаем: два дня в нашем деле — солидный срок. При необходимости позвоню… Привет Татьяне.

После того, как ободренный инженер ушел, Бабурин убрал в сейф бумаги и тоже покинул кабинет. Пожалуй, ехать в Подмосковье к Дееву рановато, пусть малость обождет толстый выпивоха. Пока стоит вплотную заняться загадочным связистом-электриком.

Но судьба распорядилась опять по своему. Возле подъезда прокуратуры к следователю подошел плотный широкоплечий мужчина.

— Простите, вы случайно не Сергей Петрович Бабурин?

Следователь нисколько не удивился — за многолетнюю работу в прокуратуре его узнали много людей. Самые разные, начиная от подследственных и кончая свидетелями, очевидцами и пострадавшими.

— Вы не ошиблись… Если ко мне дело — прием по вторникам с девяти утра до пяти вечера.

— Как бы вам сказать… Вроде и дело, вроде и нет… Желательно поговорить сейчас, не откладывая… Моя фамилия — Степанов… Михаил Андреевич Степанов.

Вот оно как сложилось, про себя подивился следователь. Только что своячок рассказал о хитроумных пассажах красивой вдовы, с помощью которых она стремилась защитить возлюбленного. И тут же на сцену выходит этот самый «возлюбленный». Уж не сговорились ли страстные любовники, не проследили ли наивного Машкина?

Ну, что ж, придется на сегодня отставить вместе с охранником и связиста. Авось, беседа с любовником Басовой окажется интересней и, главное, полезной. Ибо Степанов — один из подозреваемых. Не считая, конечно, Хвостова, которого «разрабатывает» Оборин. И не раскрытого по сей день таинственного связиста.

— Пойдемте, оформим пропуск.

— А может быть — на свежем воздухе лучше? — поежился Степанов. — При одном упоминании вашего заведения меня аллергия прошибает. Нечто вроде чесотки.

— Приходилось сталкиваться?…

— Нет, от зоны Бог меня спас, отделался месяцем отсидки в следственном изоляторе… Не настораживайтесь, не за убийство, Боже упаси, за примитивное мошеничество.

Бабурин спрятал понимающую улыбочку. Собеседника можно понять — месяц пребывания в перенаселенном следственном изоляторе для него, небось, показался доброй пятилеткой… Обязательно нужно проверить за что был арестован Степанов: за рядовое мошеничество либо за что-нибудь «поувесистей»?

— Ну, что ж, не возражаю — прогуляемся… Официальный протокол допроса оформим позже… О чем вы хотите меня попросить? Или — что заявить?

Они медленно прошли до ближайшего угла, не сговариваясь, повернули в переулок. Тихий и безлюдный, с припаркованными к тротуару легковушками. Место, будто специально предназначенно для подобного рода общений.

— Никаких просьб… Дело в том, что я случайно узнал о гибели мужа своей близкой знакомой…

«Случайно» расшифровывается с удивительной легкостью: об убийстве банкира Степанову, наверняка, сказала вдова. Но следователь решил подыграть собеседнику — понимающе пожал плечами. Дескать, ничего удивительного, Москва переполнена самыми разными слухами, в том числе, из учреждений правопорядка. Откуда именно Степанов узнал о гибели Басова — никому, дескать, не интересно, ибо на этом шатком основании ни одной версии не выстроишь, ни одного «воздушного шарика» не запустишь.

— Слишком многие знают о трагедии, этого не скроешь. Да и нет смысла скрывать, скорее, наоборот… Вы решили проинформировать следствие по поводу фактов, ставших вам известными? Заранее благодарен.

Заскорузлые официальные словечки привычно выкатывались из следователя, не царапая горло, не оставляя во рту занозин. Привык Бабурин за многолетнюю следовательскую жизнь выражаться именно таким образом. Тем более, что эти привычные выражения не загружают мозги, помогают размышлять и анализировать.

А вот lkz неожиданного собеседника официальность Сергея Петровича — сродни холодным каплям редкого осеннего дождика. Он вторично поежился.

— Не совсем так. У меня нет никаких фактов. Одни предположения… На вашем месте я бы непременно заинтересовался любовником жены убитого. Ведь именно он кровно заинтересован в устранении банкира… Разве я не прав?

Бабурин кивнул — конечно, прав. Даже больше чем прав. Особенно, в свете недавнего разговора Басовой с инженером.

— У вас имеется алиби?

Степанов скупо улыбнулся.

— Знать куда упаду — соломку бы подстелил… Эту ночь я провел у матери, она может подтвердить. Других доказательств, к сожалению, не имею. Но вопрос не в моем алиби. Подозреваю — Басова убили по заказу его супруги. Конкретный киллер мне неизвестен. Предположительно — инженер, который возглавлял строительство загороднего дома… Знаете, щуплый, лысый мужичонка. Второй подозреваемый — охранник Деев, который за бутылку родную мать убьет. По морде видно — ублюдок… Думается, Любка наняла одного из двоих, может быть, обоих…

Словно мысли следователя прочитал или заглянул в бумагу с намалеванными чертенятами, подивился Бабурин. Что за притча — вдова защищает любовника, любовник подставляет ее? И делает это спокойно, не испытывая угрызений совести… Какой же подлец!

Кто прав: бабенка, защишающая любимого человека или мужик, решивший утопить любовницу? Скорей всего, ни один, ни другой к гибели банкира не причастны. Впрочем, после происшествия в приемной юридической консультации Бабурин относится к своим психологическим изыскам более осторожно. Поэтому утвердился в мысли пока не вычеркивать из потаенного списка ни вдову, ни ее хахаля.