Чтение онлайн

Я в свою очередь подкрался к двери: тихо. Открыл: никого. Вернулся в кровать.

Что делать теперь? Отказаться от сотрудничества с Гартом, пробормотав неуклюжие извинения? Слишком много мы с Джусом знаем, превратит в челомутов, к Бабке не ходи. Продолжать делать вид?

Отступать некуда. За нами Лета. Хотя некоторые считают, что Стикс.

В коридоре стукнуло, будто что-то уронили на ногу или на кошку, ибо раздался визг. Я решительно, уже не крадучись, выскочил в коридор и замер, ошеломленный: мне показалось, что в конце коридора Пушкин мелькнул, повернув к лестнице. Я, конечно, кинулся вслед - любой бы на моем месте кинулся - но никакого Пушкина, разумеется, не настиг. Внизу горел ночной свет, и было абсолютно тихо.

Я ворочался, не мог уснуть. Гартамонов, Вавака "Гартман" Коровин. Да еще Пушкин перед глазами - в кургузом сюртучке, с растрепанными бакенбардами. "Это я с Олениной расцарапался", - объяснил он. Спал или не спал, а на следующий день вслед за ужасной правдой о моем клиенте последовало еще одно событие. Касающееся других, не менее сокровенных тайн этого дома.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ. ЗЕЛЕНАЯ КОМНАТА

Мы "оттуда" приходим, но и постоянно какая-то нас часть живет "там": точно там ведутся нам послужные списки, - вообще есть о нас какая-то переписка, мысль, надзор, когда мы ходим и делаем свои дела здесь, в нижнем этаже вселенной.

(В. Розанов, из письма В. Брюсову, 20.10.1901)

Всю ночь меня преследовали звуковые галлюцинации. Шорохи, скрипы, дыхание, сопение, чавканье. Неразборчивое бормотанье. Шлепки босых и не босых ног. Словно где-то рядом происходила интенсивная психическая активность.

А перед самым рассветом я встрепенулся от звонка Бабки.

– Каспар объявился, - доложила она.

– Где?

– Да уж не у вас ли? Его фанк рядом с твоим. Твоему подфунивает.

Я спустился вниз и понял, что не все звуки мне снились. Кое-какие доносились до меня из реальности, проникая сквозь сон, двери и этажи. Об этом свидетельствовали выпотрошенные холодильники, разворованный буфет, незнакомые запахи, клочки мусора и даже кучка дерьма. Впрочем, дерьмо было оставлено псом. Наверное, он кого-то здорово перетрусил. Я мгновенно вспомнил глюкоподобного Пушкина.

Похмельный Викторович, дыша этилом, бродил меж куч и тихо стонал. Бледный, как если бы был призраком или при смерти.

– Что все это значит?
– в растерянности спросил я.

– Ты по пьяне разбой учинил?
– более сердито спросил Джус, трепетно относившийся к запасам еды.

Но личарда только рукой махнул и ушел за половой щеткой. У меня немного отлегло от сердца, едва я догадался списать звуки, Пушкина и разбой на разгулявшегося на всю ночь Викторовича.

Джус злился. Мне же надо было улучить полчаса и рассказать ему о Ваваке. Я улучил, выманив его в сад.

– Он здорово наследил на этой земле. Надо было избавиться от преследований и наездов. Сменить внешность и документы. Да и возраст-вор давал о себе знать. И тогда он начал искать выходы на Силикатный Завод, но какого труда это стоило! Какие суммы были вложены! Какие величины вовлечены!
– Я словно сыпал строками беллетризованной биографии.
– Ведь пришлось кое-кого отодвинуть.

– Каким образом?

– До ППЖ он сотрудничал с милицейским чином, с истинным Гартамоновым, который его прикрывал. Через него и устроил себе реинкарнацию. И вместе с ним. Только по воскрешении завладел его документами. А сам типа "умер", неудачная получилась реинкарнация. Тогда как на самом деле был умерщвлен милиционер, - резюмировал я.
– Более того, он даже Викторовича сумел протащить вместо одного министра.

Реакция Джуса была однозначной: как можно быстрее отсюда валить. А пока Гартамонов-Коровин нас ловить будет, придумаем, что-нибудь.

Мы решили подняться к себе, чтобы собрать вещи. Потом - в гараж, где кроме Вадимовой "поезжайки" парковалось, как правило, еще пара машин. Не на трех же они уехали.

Мы, экипированные, уже спускались по лестнице, как вдруг Джус замер и сделал мне знак: тихо. Я тоже застыл. И услышал прямо под нами явственное бормотанье. Голоса были странные, один какой-то кошачий и вероятно визгливый, если б ему дать волю. Другой - хриплый, с рычащими переборами. Это напоминало разговор кошки с собакой. Впрочем, собеседники изо всех сил пытались говорить как можно тише.

– Это что ж за пытка такая. При нынешнем-то изобилии...
– промяукал один.

– Тело есть скверна...
– рыкнул псигласый.
– И все же приятно эту скверну кормить. Есть в плотской жизни свои прелести.

– Тсссс...

Голоса смолкли, видимо, сообразив, что к ним прислушиваются. Тогда, уже не таясь, мы бросились вниз, но не успели достичь крайней ступеньки, как из-под лестницы выскочили и скрылись в открытой двери галереи две нелепейшие фигуры. Одну я не успел разглядеть. В другой узнал своего Пушкина.

Мы конечно догадались, что это челоморфы. Откуда они - вопрос не стоял. Слишком много дверей в этом доме были от нас заперты. Видимо, хмельной Викторович одну из них забыл замкнуть.

Джус пошел ловить Викторовича (который в свою очередь ловил чмо), чтобы вытащить или отнять у него ключи от гаражных дверей. А я вышел во двор: может, их удастся взломать.

Вчера таяло, а за ночь дорожки схватились ледяной коркой. Дверь гаража оказалась не заперта. Что это у Викторовича, день открытых дверей?

Посреди гаража тупой мордой к воротам стоял бронированный армейский джип. За ним пряталось что-то более мелкое, штатское, пять или шесть машин, одна - гоночных очертаний, однако я решил, что для нашего с Джусом побега джип как раз подойдет. Когда-то я неплохо с таким управлялся. Я подошел, открыл дверцу и тут же отпрянул: внутри уже кто-то был. Что-то возилось там, на сиденье водителя, косматое, толстое неуклюжее, кто-то еще готовился к бегству помимо нас. Да без ключа не смог или не успел завести. Я испугался. От неожиданности. Я чуть не огрел его баллонным ключом. Однако тут же сообразил, что это приятель тех двух организмов, что пировали под лестницей.

Узкий лоб, косматые брови, из-под которых внимательно и спокойно на меня смотрели маленькие круглые глаза. Волос на голове было много и все встрепаны. Лицо - в поперечных и продольных морщинах, словно составленное из паззлов. Одет челомут был по-зимнему: в куртку, армейские утепленные штаны и военные же ботинки. Вероятно, тут же в гараже подобрал. Все это было ему велико, ибо был он, насколько мог я судить, примерно метров полутора. Чмо. Чел меньше обычного.

Забытый иррациональный страх окатил меня даже секундой ранее, чем узнаватель прореагировал: Каспар!