Чтение онлайн

Они шли, держась за руки вдоль маленького ручейка, по узкой тропинке, которая вела к селу. Их сопровождали трое татар — из свиты Луна, шедших позади них.

— Здесь есть родник чистой природной воды. — Сказала Наташа, которая немного уже успокоилась. — Если хочешь, тут можно утолить жажду. Здесь всегда останавливался мой отец, когда возвращался с поля, на котором он целый день косил пшеницу. У нас богатые земли. Земля очень плодородна, только хозяйские руки нужны.

Лун наклонился и немного выпил чистой родниковой воды. Его сердце сжималось от боли, он хотел помочь Наташе — получить свободу.

— Ты знаешь, мне сегодня ночью приснился дивный сон. Я поначалу не хотел тебе его рассказывать, так как думал, что ты испугаешься.

— Расскажи, расскажи, ну пожалуйста, — ласково и с девичьим задором попросила она его. Видно было, что ее печаль как рукой сняло, и она с нетерпением готова была выслушать Луна. Ее глаза заблестели, отражая солнечные лучи заходящего солнца.

— Я люблю слушать сны. В детстве мне рассказывала моя мама, как можно объяснять сны. Но, к сожалению, я так и не научилась этого делать. — Она пожала своими плечами. И с интересом посмотрела на Луна.

— Хорошо, я расскажу тебе. Но предупреждаю, он страшный, — Лун начал рассказывать Наташе свой сон. — Я иду по лесу совершенно один. Неожиданно в лесу быстро наступает тьма. Тьма окружает меня, и я полностью оказываюсь поглощенный ее. Чувствую леденящий холод и чье-то зловещее присутствие. Я теряю сознание, а через некоторое время вновь прихожу в себя. Меня окружают какие-то люди, они не знакомы мне. Я чувствую, что с моим лицом что-то не так. Когда я дотрагиваюсь до левого глаза, то ощущаю, что он опух так, что я не могу его открыть. Я подхожу к зеркалу и вижу, что мой глаз уже открыт, но цвет моих глаз стал черным. Через мгновение чернота расползлась по всему глазу. От испуга я закрыл глаза ладонями и в этот момент я проснулся. Ну, как Наташа? Тебе не страшно?

— Нет Лун. Не страшно. Когда ты рядом, то не страшно. Наоборот, мне хорошо, как будто я иду со своим отцом. А сон действительно странный.

— Интересно, что все это означает?

Шел четвертый день пребывания казаков в селении. Наташа так привязалась к Луну, что уже не мыслила расставание с ним. Она чувствовала защиту в его лице, и это чувство успокаивало ее нарастающее волнении и тревогу за свою жизнь.

— И, как это я раньше жила без тебя? — спрашивала она Луна, улыбаясь.

Вечером, когда Лун провожал Наташу домой, в сопровождении своих верных охранников, к ним у самого ее дома подъехал на своей карете, с открытым верхом, пан Тадеуш, в сопровождении дюжины солдат.

— Что это ты к моей собственности пристаешь?! — Закричал раздраженный Тадеуш, обращаясь к Луну.

Лун стал впереди девушки, закрыв ее.

— Она не твоя собственность, — ответил невозмутимо Лун. Не смотря на то, что его оппонент всячески старался вывести Луна из себя, он был по прежнему не возмутим и спокоен.

— Уже моя. После того, как ее мать задолжала мне. И вообще, ваши люди не должны расхаживать здесь, а должны быть в казарме. Я же приказал… — неожиданно его прервал железный и холодный голос Луна.

— Может быть, такая как вы, свинья, сможет меня остановить?

— Что!? — заорал разъяренный Тадеуш. Его солдаты схватились за ружья и сабли.

Татары знали нрав своего предводителя Черного Дракона и терпеливо ждали приказ.

— Да ты — татарская морда! — у Тадеуша от злости задрожали губы, раньше еще ни кто его так не выводил из себя, — да ты знаешь с кем говоришь! Да я тебя… — Тадеушь начал страшно ругаться.

— Может быть, мы тогда разберемся в нашем деле поединком? — неожиданно предложил Лун.

Тадеуш замолчал. Он еще не знал, что ответить, сказывалась трусость. Вдали появился небольшой конный отряд из восьми казаков. С казаками был сотник Никита. Лун посмотрел в направлении приближающихся казаков. Неожиданно для всех, когда казаки уже почти подъехали к ним, прозвучал выстрел. Один из польских офицеров, приятель Тадеуша, случайно выстрелил и попал в татарского воина, тот упал с коня на землю.

— Ах, ты ублюдок! — закричал Лун, схватив меч, он двинулся на поляков. Но его остановили только что подъехавшие казаки.

Лун был в гневе, он не находил себе места. Через час этого происшествия, смертельно раненный татарский воин скончался. Этот инцидент уладили. Разъяренный Тадеуш, которого еще так никто не оскорблял, вернулся в свой дом. А затем, так и не успокоившись, отправился с друзьями в пивной бар. Там он решил, что должен быть хоть как-то удовлетворен: раз нельзя наказать его обидчика, то по его приказу схватили Наташу и отвезли в конюшню пана. Там Тадеуш и его полупьяные приятели наблюдали, как Наташу сначала привязали к столбу, а затем выпороли, выдав ей десять ударов кнутом. Окровавленную девушку сняли со столба и бросили лежать в конюшне среди лошадей. После этого самоудовлетворения Тадеуш отправился с приятелями продолжать веселиться и пьянствовать в бар.

Все эти события не были известны ни Луну, ни какому либо казаку, служившему в казацком отряде. Отряд готовился выступать в поход.

Никита вызвал к себе Луна и остался с ним наедине.

— Я не знаю Лун, с кем ты остаешься? Будешь ли ты дальше воевать в нашем отряде за Украину. На наши земли наступают сотни тысяч турков. — Никита поглядел в глаза Луну. — Сейчас мы не можем позволить себе воевать с поляками. Понимаешь сынок?

— Да. Я понимаю…

— Подожди, не перебивай старших. Насколько я знаю, ты хотел покинуть мой отряд. Уехать к себе в орду, на север Крыма.

— Да, я так хотел. Но теперь, я… — Лун задумался, он был не уверен в своих мыслях, его что-то терзало, не давало покоя. — Не знаю. Там у нас в орде, все просто. У нас нет внутренних врагов. Бывает, ловим шпионов. Но это другое. А в поле, когда ты остаешься наедине с врагом, все ясно, где свои, а где враги. И только меч решает кому жить, а кому пора отправится в мир иной. Но здесь, я столкнулся с врагом, который живет по соседству и носит маску друга и партнера. А на деле высасывает всю кровь и оставляет голую степь. Без жизни. Эти все люди, я имею в виду украинских селян, ведь они же обречены на рабство и полную зависимость от такой свиньи, как Тадеуш. Я не смогу наблюдать, как вольный человек, работая на своей же земле с утра до вечера, превращается в раба, невольника. И его жизнь, не зависимо от его трудовых усердий, становится зависимой от этого польского пса.