Казань
Шрифт:
– Безумная страна – вещал один, разглядывая толпу в лорнет – Высокое и низкое, рабство и роскошь, величие Петергофа и трущобы Петербурга…
– Вы же прослужили в русской столице пять лет посланником при дворе? – поинтересовался второй, высокий, с лошадиным лицом.
– Именно так. Теперь жду нового назначения. Сегодня все должно решиться.
– И как вам императрица Екатерина? – "лошадиный" оглянулся, но Антонио сделал вид, что рассматривает красоты Хофбурга.
– Умна – "близорукий" тяжело вздохнул – Думается не видать нам Валахии. Бухарест останется за Россией. Договорится бы о передачи Софии…
– Ее еще надо завоевать…
– Это правда. Османы воспряли, собирают новую армию.
– Наши полки тоже готовы. Возьмем Валахию силой! – "лошадиный" достал табакерку, поколебавшись открыл ее. Очередь совсем остановилась, оба монарха о чем то говорили с генералом во французском мундире.
– Затевать войну с Россией имея в тылу Фридриха?? – "близорукий" со щелчком сложил лорнет – Нет, это немыслимо.
– Россия сама рухнет – убежденно произнес его визави – Слышали о восстании на востоке?
– Нет, а что произошло?
– Появился "муженек" Екатерины – некто казак Пугачев. Объявил себя чудом спасшимся Петром III. Народ верит.
– Да что вы говорите! Какой позор.
– А главное ему сопутствует военная удача – "лошадиный" вдохнул табак, выпучив глаза сдержал чихание. После вытирания носа белоснежным платком, продолжил – Но дело даже не в этом. Мои корреспонденты в Петербурге сообщают о весьма странных идеях этого Пугачева. Отмена сословий, крепостного права, раздача земель крестьянам…
– Прямо Утопия Томаса Мора – усмехнулся "близорукий" – Что там дальше? Уничтожение всякой эксплуатации человека человеком, все должности – выборные и могут быть заняты кем угодно из достойных граждан?
– Да, бред. Не в дикой России.
Мужчины замолчали, Антонио задумчиво чертил носком туфли на паркете круги.
Через пару часов я снова поднялся в дымное, воняющее гарью небо и осмотрел панораму горящей крепости. Ситуация в Кремле стала гораздо хуже.
Как пророчески и нарисовал Неплюйвода, всю ее заволокло дымом. Он наискось поднимался высоко в небо бросая гигантскую тень на Волжский лед. То ли от огромного жара, то ли от взрыва пороха, рухнул участок стены около Белой башни и поток воздуха, ворвавшийся в брешь, подхватил мириады горящих головешек. Огненный дождь пролился на верхнюю часть крепости. Местами горели кусты, заборы. Видно было, что и крыши тлели, но их пытались тушить. По крайней мере, на той части внутри крепостной застройки что мне была видна. Что происходило с противоположной стороны рассмотреть я не мог.
Внезапно раздался глухой взрыв и из бойниц Ивановской башни вырвались длинные языки пламени. Горящую кровлю подбросило в воздух и её обломки кувыркаясь разлетелись вокруг. Часть головешек упали в нашей части городской застройки.
Я срочно повернул подзорную трубу в сторону Низового города – солдаты муравьями бежали в сторону горящих обломков. Туда же ехали сани с бочками и скакали башкиры.
Повернувшись обратно к Кремлю, я через какое то время усмотрел, как со стены рядом с Ильинской башней поползла цепочка людей. Один за одним, они спускались по едва различимой в дымном мареве веревке. Ну, что ж. Молодцы. Этот случай был предусмотрен и их встретят бойцы Подурова.
Я навел подзорную трубу на дезертиров. Из под стены уже бежало пятеро, а по веревке лезли сразу трое. Крепкая видать веревка. За четверть часа спустились почти полсотни человек. Но вот наверху что-то случилось. Появились дымки выстрелов. Спускающиеся заторопились. В конце концов на стене, между зубцами блеснула полоска стали и последние беглецы полетели вниз вместе с перерубленной веревкой. Мне даже почудилось, что я слышал их истошный крик и потом стук удара тел о землю. Один остался лежать неподвижно, а двое кое как поковыляли вслед своим товарищам. В этот момент из бойниц Ильинской башни вырвались дымные облачка выстрелов, хлестнула картечь и оба беглеца замертво покатились по склону оврага.
Колыхаться в воздухе надоело, и я дал команду опустить шар на землю. Там меня уже ждал доклад о возгораниях в городе и об очередном происшествии. Солдатик, помогавший сбрасывать горящие головни прилетевшие от Ивановской башни, оступился с крыши и упал на землю. Слава Богу не насмерть, но переломы точно заработал. К медикам уже увезли.
– Думаю я что крепость запылает целиком – я ответил на невысказанный вопрос в глазах собравшихся генералов. Они сами в шар лезть не особо стремились. А с колокольни церкви ни черта не было видно.
– В верхнем городе многочисленные возгорания. В дыму людям уследить за ними невозможно, да и тушить их очень трудно. Так что, возможно, скоро загорится вся жилая застройка в Кремле. Не думаю, что его обитатели предпочтут смерть от огня и удушья моему плену, так что ждем. Вскорости возможен исход из крепости. Кое-кто уже со стен спускается.
Тех самых беглецов из крепости через полчаса привели ко мне. Это так же оказались солдаты гарнизона и несколько солдат Рязанского полка. Все были закопченные, грязные, с прожженой формой. Построились ровненько. Рапортовать вышел самый пожилой солдат с седыми и такими же пышными, «буденновскими» усами, как и у Громыхало. В строю, кстати, стояло еще несколько похожих усачей.
«Мода у них там, что ли в гарнизоне такая?» – подумал я, разглядывая дым, что валил за стенами Кремля.
– Ваше Императорское Величество, солдаты гарнизонной роты Нижегородского кремля и второй роты Рязанского полка. Стало быть – “усатый” сбился с доклада – Готовы принести присягу. Рады верно служить истинному нашему государю!
Я прошелся вдоль строя.
– Кто таков? – Спросил я усача.
– Старший бомбардир гарнизонной роты, Степан Муха – браво отрапортовал тот.
– Всем вольно стоять. – Скомандовал я, снижая градус формальности общения. И обратился к Мухе уже без командных нот в голосе – Рассказывай, что происходит в крепости и как бежали.