Чтение онлайн

Родители дали мне свою фамилию и отчество, сохранив имя, данное биологической матерью. Тогда никто не предполагал, что смешение национальных признаков в имени, усиленное довольно неоднозначной внешностью, станет источником многих трудностей, а в норму начнёт входить только через пару десятков лет. В нашем городе было немало казахов, но я жил в «русском» дворе и в детстве толком не познакомился ни с казахскими обычаями, ни с речью.

До окончания университета я почти не интересовался родной культурой и даже не задумывался о необходимости изучить казахский язык. И только впервые приехав по делам в Алматы, вдохнув волнительный горный воздух, от которого защемило в сердце, вслушавшись в тогда ещё и здесь редкую казахскую речь, я понял, что обрести себя смогу только на земле предков.

Около двух лет ушло на подготовку и организацию переезда. Мои родители, как и всегда, проявив мужество и не свойственную подавляющему большинству пенсионеров гибкость сознания, довольно быстро согласились оставить сонный городок, чтобы поселиться в тихом районе Алматы у подножья Заилийского Алатау. Их накопления, продажа добротной советской квартиры и моя хорошо оплачиваемая работа в международной компании позволили облегчить процесс переезда и первые, самые трудные месяцы в новом городе.

Всего за несколько лет Казахстан стал мне настолько родным и привычным, что я уже не мог представить себе жизни вне его реалий, а годы, прошедшие за его пределами, казались мне призрачными и неосознанными.

Я пытался впитать все краски жизни казахского народа, наполниться тем духом, которого был лишён, проживая в других краях. Для этого я начал работать с десятком общественных организаций и комитетов, предлагая добровольную помощь на национальных праздниках, устраивая акции в поддержку народных ремёсел, участвуя в проектах сохранения казахских традиций. Я стал одержим желанием вернуть родной земле свой, теперь уже гражданский долг.

Много раз принимался изучать язык – но тот давался мне с огромным трудом, и в итоге, получив определённую базу, я решил постичь его натуральным образом: через общение, культуру и чтение книг. Особенно трепетные чувства у меня вызывали обычаи: тонкие правила гостеприимства и семейных взаимоотношений, празднование Наурыза – и тот самый, не поддающийся вербальному объяснению специфический характер народа, называемый менталитетом, который не заметен ни в чём конкретном, но проявляется во всём сразу…

Матч по кокпару проходил на базе отдыха восточнее Алматы. После него я, не заезжая домой, чтобы не терять времени в пробках, отправился на запад от города. Мой друг Айдос, днём работая водителем в банке, а по ночам таксуя на рабочем автомобиле, за несколько лет накопил нужную сумму, чтобы взять кредит, и купил землю в пригороде. По выходным он собирал знакомых помочь со строительством дома.

Моя машина была в ремонте, и, трясясь в забитой маршрутке, я размышлял о том, как много реальностей можно охватить за один день, живя в густонаселённом районе. Мегаполис с жёсткими требованиями и высокими стандартами; города-спутники, пустые и беззвучные днём, оживающие только с возвращением жителей с работы из большого города; далёкие аулы, где течёт своя, параллельная современной, самобытная жизнь; сюрреалистичные дачные посёлки, наполовину пропитые и неухоженные, наполовину вычерченные идеальными контурами цветников и огородов; наконец, совсем дикие горные ущелья или необжитые каменистые полупустыни, в которых ощущение связи с социумом неизбежно сменяется осознанием безграничной мощи природы.

На даче работа шла полным ходом, и я тоже быстро включился в процесс. Коллективные усилия для блага одного человека или целой семьи, обозначающиеся в казахском языке одним ёмким словом «асар», – один из лучших реликтов, доставшихся нам от предков. Выживание в одиночестве невозможно не только в суровых условиях кочевого быта. На самом деле, даже пользуясь всеми преимуществами современной цивилизации, пытаться достойно существовать, не прибегая ни к чьей поддержке, по меньшей мере нерационально. Общество зачастую отнимает внутреннюю тишину и пытается навязать усреднённые стандарты, но этим же оно даёт нам бесценные уроки о самих себе и помогает устоять во время жизненных невзгод. Никакие материальные ресурсы не способны заменить это священное чувство плеча.

Я копал выгребную яму, таскал цементные блоки, пилил какие-то доски и всё это время краем глаза любовался людьми, окружавшими меня. Не сговариваясь и не подчиняясь какой-либо иерархичной системе, все упорно трудились, находя занятие по способностям. Женщины что-то нарезали и раскладывали на куске фанеры, лежащей поверх двух опрокинутых жестяных бочек и покрытой взявшейся откуда-то скатертью. Мужчины распределились по всему участку и иногда собирались в одной точке, чтобы обсудить возникающие по ходу строительства вопросы.

День клонился к вечеру, но, несмотря на усталость, а может быть и благодаря ей, все были в приподнятом, даже праздничном настроении. Будто где-то за чертой видимого мира, за гранью всех этих пыльных строительных трудов происходило необъяснимое священнодействие, которое сплотило незнакомых людей и позволило им на какое-то время наполниться светом, рождающимся во взаимодействии друг с другом.

Когда стало совсем темно и народ начал разъезжаться, на участок пришёл Казыбек, дядя Айдоса. Его ещё не достроенный дом находился по соседству. Казыбек недолюбливал меня с тех пор, как узнал о моём происхождении. Вот и теперь, демонстративно повернувшись ко мне спиной, он обратился к Айдосу, говоря только на казахском и иногда громко сплёвывая в сторону. Я подошёл ближе.

Как мне удалось понять, Казыбек просил Айдоса, чтобы тот забрал себе разные вещи (в том числе старые книги) какого-то родственника, который переезжал в Астану и не мог много с собой увезти. Когда в разговоре проскочило упоминание об «Абай жолы»5 на казахском языке, у меня загорелись глаза. Говорят, прочитать «Путь Абая» на казахском – это практически выучить язык. Честно говоря, никогда не доходили руки. Айдос заметил мою реакцию и кивнул: «Дам прочитать».

Казыбек с презрением посмотрел на меня:

– Тебе? На казахском?

– Аай6, Тлек хочет выучить язык, он старается. И культуру казахскую изучает, на национальных праздниках бесплатно работает, чтобы больше увидеть. Пусть почитает «Абай жолы», я думаю, многое поймёт, а что не поймёт – будет повод узнать.

Айдос дружески похлопал меня по плечу.

– Поздно изучать уже. – Казалось, чтобы говорить со мной, Казыбеку приходилось делать над собой большие усилия, преодолевая отвращение. – Надо было оставаться с русскими, раз тебя там родная мать бросила. Понесла от кого попало, вот и избавилась. Отец, может, вообще не казахом был. Ни матери своей не видел, ни рода своего не знаешь, ни кем твой дед был, сказать не можешь. Ты не казах, ят, сен мгртсін!7