Кельтика
Шрифт:
Теперь Урта выглядел чистым и красивым, в глазах появился блеск, но это была не ненависть, а интерес.
Хотя он еще не был готов расстаться с ненавистью, но мог легко ее потерять.
Словно угадав, о чем я думаю, Урта повторил:
– Мне нужна моя ярость крови.
Он взывал ко мне о помощи. Просил помочь ему сохранить злость. Просил напоминать ему, что его жена и сын были преданы, убиты, они взывают к отмщению.
Я кивнул в знак согласия, вроде бы он был доволен.
– Мне нужна моя ярость крови.
– Я знаю. И Куномагл ее получит. Ясон будет держать твои копья, я буду лечить твои раны. Мы оба будем его оскорблять.
– Только пока он жив.
– Естественно.
– А когда он будет мертв, только я буду его поносить.
– Конечно.
– Спасибо. – Он повернулся ко мне снова и заговорщически ухмыльнулся. – Значит, она проникла в тебя? – повторил он, толкая меня в плечо. – Маленькая Ниив – в сердце молодого старика?
– Она забралась глубже. Сердце еще ладно. У меня в сердце находится ледяной клинок, я умею им пользоваться.
Все повторяется снова: я открываю свое сознание перед этим нахальным молодым кельтом.
– Вот в чем дело! – воскликнул он, потирая руки. – Ну конечно, кости, твои старые кости, резные кости. Она добралась до них?
– Да, добралась. И мне непонятно, почему ты так веселишься.
– Наверное, потому, что не совсем понимаю. Если честно, я давно хотел тебя спросить. О твоих костях. Насколько я слышал, на твоих костях начертаны заклятия, магия, колдовство и различные рецепты приготовления всей той чепухи, которой похваляются друиды: из коры, плесени, красной охры. Надо признать, что это часто срабатывает…
– Да, на моих костях – заклинания…
– Заклинания! Ну конечно. Я вот что хотел узнать. Когда ты умрешь и вся эта убогая плоть сгниет, – он похлопал меня по щеке и ущипнул за руку, – эта уродливая, старая плоть будет сожрана крысами и одичавшими собаками, птицами – падальщиками и прочими тварями, которые не слишком привередливы в еде, и останутся лишь кости, только магические кости. Кости бедного старого мертвого Мерлина…
– К чему ты клонишь, Урта?
– Могут ли они сгодиться кому-нибудь вроде меня? Если я сохраню их себе?
Я уставился на него. Он шутит? Или серьезен? Я начал понимать, что для Урты большая часть жизни – игра. Но при этом многое воспринимается серьезно.
– Зачем ты меня спрашиваешь? Ты собираешься убить меня? Если да, то лучше хорошенько подумай. Глубоко внутри меня спрятано проклятие.
Урте это очень понравилось.
– А ты не можешь встроить такое же мне? Вот было бы здорово. Умереть достойно – это одно, а с копьем в спине – другое. Проклятие, преследующее убийцу, – шикарный подарок. Но решать, конечно, тебе.
– Почему ты обо всем этом спрашиваешь? – поинтересовался я снова, меня все больше раздражали эти разговоры Урты о мести. – Ты хочешь таким способом меня приободрить? Тогда лучше уходи. Мне нужно подумать о другом. А меньше всего я хочу думать о том, что станется с моими костями, если вдруг в меня попадет стрела.
– Я говорю серьезно, – тихо сказал Урта с еле заметной улыбкой и отвернулся, – мне просто стало интересно. Как и тебе, мне есть о чем подумать. Я думал о своих мальчиках и Мунде, о том, что ожидает меня…
Он замолчал, приглаживая свои подстриженные бакенбарды. Он думал о Кимоне. Я был уверен, что он думает о том, как все переменилось, ведь его заботы о будущем оказались построенными на лживом сне. Так же, как он сам выдумал будущую ссору между сыновьями, которая могла бы привести к войне и разделу родовых земель. Страх перед этой возможностью привел его на север. Теперь вероятность такого исхода исчезла, потому что один из его сыновей погиб.
У Урты может родиться третий сын от другой женщины, или маленький Уриен, разорванный собакой, может восстать из мертвых. Все может случиться. Только само Время даст ответ, какой сон верный, а какой ложный. Мне совсем не хотелось узнавать будущее Урты – слишком дорого это мне обойдется.
Кожа моя стала дряблой, в бороде появилась седина, глаза устали, мне самому стало жаль себя. И все из-за улыбчивой ласковой Ниив. Она, как червь, пробралась к моим костям и заглянула в саму сущность магии. Как волчица, она ознаменовала победу громким воем и, как кошка, поняв свою ошибку, внимательно следила за мной своими огромными настороженными глазами. И несмотря на все заботы обо мне, я не был настроен проявить щедрость.
А главное, я лишь предполагал, но не знал наверняка.
– Зачем ты искал меня?
Урта поднялся на ноги, стряхнул с брюк прошлогодние листья, велел собакам сидеть тихо и помог мне подняться, крепко взяв за руку. Он посмотрел мне в глаза:
– Потому что я нашел кое-что. Я хочу, чтобы ты взглянул. Идем, я покажу.
Мы выбрались из моего укрытия. Я взял поводок Геларда, а Урта намотал на руку поводок Маглерда. Мы побежали за собаками через лес. В воздухе витал легкий запах костра, слышался стук топора. Сквозь деревья я увидел аргонавтов, занятых делами, они готовились к длительной погоне за Бренном и его ордой.
Собаки вывели нас на крутой берег к Даану, несущему свои серые воды. Солнце стояло высоко, день был прохладным, по воде пробегала рябь. Собаки натягивали поводки и рычали, тревожно поглядывая на запад.
– Они чуют смерть издалека, – пояснил Урта.
Мы еще немного пробежали вдоль берега и увидели разрытую могилу, в ней лежали два серых трупа в неловких позах, тела были перевернуты лицом вниз. Оружия при них не было. У обоих на спине запеклась кровь. Земля была явно счищена с тел когтистыми лапами, скорее всего собаками Урты, поэтому раны были плохо видны.