Кержак
Шрифт:
– Пихали с запасом, чтобы не мотаться по заказам каждый раз к соседям, утрамбовывали. Поэтому барахло до сих пор и не разлетелось везде. А то, что просто стояло, теперь мотается по всем углам. Массивного ничего не должно быть, но вы осторожнее.
За стеллажами у дальней стены высились пять белоснежных шкафов с наборными панелями на закрытых дверях.
– Атмосферы внутри нет? Чтобы не шарахнуло, когда двери будем открывать, – уточнил Иван.
Чахлый показал на узкие щели по краям:
– Не, простейшая изоляция, чтобы не брякало, когда запираешь. За полгода весь воздух изнутри улетучился. Это же не сейфы высшей защиты, просто офисное барахло. И замки для того, чтобы персонал втихую не воровал. Ручного резака вполне хватит.
– Хорошо. Бакт – ты с правого, я с левого. Младшие – посмотрите среди летающего мусора, может что полезного найдете. Заодно под ногами мешаться не будете.
Наступал момент истины – насколько капризная удача готова поделиться с искателями сокровищ.
Шагнув назад, чтобы освободить пространство для остальных, Чахлый спросил:
– У тебя запись идет?
– Да, Гарди автономную коробку мне на плечо приделал. Вернемся, сдадим. Так что – когда двери вскроем, внутрь не лезем. Я сначала для отчетности пройдусь, потом уже грузить будем.
– Было бы что грузить, – пробурчал Бакт, удобнее перехватывая рукоятку плазменного резака.
– Ну, что есть, все наше. Потом еще в медблок заглянем, там пошарим.
– Все, я начал…
Отдыхать устроились у входа на склад. Распихали летавший мелкий мусор подальше в глубину, набитые кофры выстроили рядком, зацепив за магниты к полу. И теперь медленно жевали, пытаясь перевести дух. Еще пара часов для потрошения остальных кабинетов и назад.
Сделав глоток, Бакт попытался успокоить дыхание. Он даже радио выключил, чтобы не выдать себя хрипами. Потому что именно сейчас понял, что нужно будет в самое ближайшее время разобраться с остальным “балластом”. Команда разделится – Чахлый с Анатолием и бывшим матросом пройдут по левой стороне, Иван с девочкой и дронами – по правой. Отличный шанс выбить всех по частям. Затем разломать единственную камеру с записью, взять груду барахла и неспешно ползти вдоль цепочки ретрансляторов назад. Кое-что перепрятать, само собой. В трюме самое ценное внутрь скафандра прибрать. И репетировать речь “как им не повезло”. Но собранной добычи Гарди хватит с лихвой, чтобы закрыть глаза на сдохших босяков.
В правом шкафе оказались коробки с наличностью. Видимо, складировали взятки за внеплановое обслуживание и выплачивали “черным налом” разнообразные премии персоналу. Купюры все мелкие, но тысяч пять-семь набиралось. По нынешним временам – нежданный золотой дождь. В двух других шкафах – медицинские инструменты, платы для ремонта медкапсул, несколько не активированных планшетов и груда кристаллов с записями. К сожалению – кристаллы одноразовые, поэтому их даже трогать не стали. Остальное – сгребли.
Ну и самая желанная добыча – небольшие чемоданчики с гелевыми матрицами. Закрытые, с не снятыми заводскими пломбами. В этих кейсах чипы могли храниться столетиями. Маркеры изготовителя, ровные надписи “стандарт” и “класс”. Пилотные базы, ремонтные базы, какие-то мудреные, о каких Бакт раньше и не слышал. Больше сотни, не считая отдельных пузатых коробок с тройниками и баллонов с пласти-плотью для установки. По рыночным ценам все найденное тянуло минимум на миллион… Мил-ли-он, который достанется главарю бандитов. Не весь, конечно. Бакт чуть “доработал” свой скаф. Есть у него хитрое потайное место в заплечном рюкзаке, рядом с кислородными баллонами. Отберет самые крупные купюры и один-два чемоданчика вскроет с “классикой”. С тем, что стоит подороже. А остальным – пусть Гарди подавится. Главное – сыграть, как по нотам. И свалить на балкере… Может, даже какой из закрытых кофров здесь оставить. Чтобы у руководства не было желания сразу прихлопнуть. Чтобы рассказывать, сколько еще вкусного можно будет попозже выскрести во время повторного набега… Решено, так и поступит. И валить в первую очередь придется самого здорового с погонщицей дронов. Калеку и мальчишку – на закуску.
Если до того, как вскрыли шкафы, Иван и сомневался в адекватности “пятого колеса в телеге”, то после упаковки кофров сомнения исчезли. Взгляд у Бакта изменился. Даже сквозь толстое стекло шлема скафандра это было заметно. Поэтому пошел Осокин проверять комнату справа, впустив перед собой Лиссу, а сам буквально затылком ощущал, что ситуация накаляется. И картинку с задней камеры вывел на тонкую пленку системы диагностики скафа. Хорошая камера, незаметная. С подачи Удэ доработали с прицелом на главного в команде: прозрачная клипса поверх рюкзака с баллонами, кнопка на поясе, пишет все одновременно с основным потоком с фронтальной. Батарею жрет чуть-чуть, но для мониторинга ситуации более чем достаточно.
Когда Бакт следом запустил непонятную железяку, потянув из зажима игольник, Иван рявкнул девочке:
– В сторону!
Сам подхватил дрона, семенившего сбоку, и с разворота запулил назад – в распахнутую дверь в коридор. Летевшая непонятная железка в этот момент взорвалась, осыпая все вокруг острыми осколками. Не иначе – переделанный кислородный картридж или боевая граната.
Дрон спас – принял на себя основной удар, закрутившись в проеме, осыпая все вокруг искрами из развороченной проводки. На общем канале заорал от боли Бакт – похоже, его все же зацепило. Но – не сдох, зараза, нет. Высунулся, начал стрелять из игломета, выцеливая противника. Иван в ответ нажал кнопку “щелчка”, по наитию направив конец пониже. В пустоте лопнул дымный клубок, разрывная пуля прочертила вытянутый след и влепилась в правое бедро бывшему матросу. Скафандр вспучился, вокруг полетели куски мяса и ярко-алые капли крови. Крик перерос в протяжный вой. Но оружие ублюдок так и не выпустил из рук, все пытался выцелить Осокина, добить любым способом.
За спиной закричала Лисса:
– Не смей трогать мою семью!
Второй дрон прыгнул на потолок, оттуда в проем. Смял мужчину, пригвоздил к полу лапами. Манипулятор полыхнул тонким плазменным росчерком и воткнулся в лицевую пластину шлема. Буквально за секунду пластик помутнел, треснул, после чего Бакт захрипел и затих. Трудно орать, получив раскаленный до двух тысяч поток газа в глотку. Тело несколько раз дернулось и вытянулось, продолжая засорять пустоту коридора каплями крови из порванной ноги.
– Угроза разгерметизации, – запищал динамик у Ивана. – Потеря двадцать процентов от нормы. Угроза…
Скафандр Осокина получил две пробоины. Одну с левого бока, где стрелка игломета прошла по касательной, зацепив ребро и распоров кожу. И вторая по центру. Там выстрел размолотил центральный фонарь, истрепал внешний слой и оставил после себя торчащие куски материи, медленно парившие утекающим воздухом. Мелкие осколки от взорвавшейся бомбы не зацепили ни Ивана, ни Лиссу – все на себя принял развалившийся дрон.