Чтение онлайн

Поставив последнюю закорючку своей подписи в графе «сдал-принял», дежурный Рябцев глубоко и удовлетворенно вздохнул и повернул ручку настройки армейского приемника.

На волнах молодежного канала трепал языком Александр Бунин. Поток сознания, реализованный в ладно скроенной, но абсолютно легкомысленной болтовне, плохо доходил до еще дремлющего сознания. Покачав головой, Рябцев воткнул кипятильник и, дожидаясь утреннего кофе, окинул взглядом свою келью. Хорошо!

Утреннее благодушие не испортило воспоминание о ночной болтовне в эфире Олега и его команды, которые вторые сутки мотаются по области. Не испортили его и новости из жизни Марии и Виктора, поведанные уборщицей тетей Настей. Утренняя перекличка местных сверчков, как между собой называли этих блюстительниц чистоты, была традиционной. Убирая помещения на разных этажах, они громко общались между собой к неудовольствию дремлющих оперативных дежурных. Но как бы то ни было, этих старушек здесь любили. Каждая из них проработала в стенах конторы всю свою долгую жизнь. Они могли многое рассказать о людях, трудившихся здесь. На их глазах в эти стены приходили молоденькие опера, росли, становились начальниками, некоторые уходили в небытие.

Труженицы швабры с невероятным старанием выполняли свою работу. По утрам сотрудники видели не только чисто вымытый пол и протертые столы, но и политые цветы, свежую воду в графине и вымытые чашки.

Чем прикипели эти бабушки к конторе, не знал никто. Они в одиночку растили детей: мужья погибли на фронте. Выкручивались, пытаясь заработать лишнюю (да были ли в их жизни лишние?) копейку. Но неизменно в мороз и слякоть, в дождь и летнюю жару они приходили сюда ни свет ни заря.

Первый звонок, прозвучавший в семь пятнадцать, тоже не испортил настроения Рябцеву. Он приглушил приемник и, откашлявшись, продемонстрировал свою бодрость и готовность принять любое важное сообщение:

— Дежурный по службе майор Рябцев слушает!

— Коля, срочно звони в Загорский горотдел, пусть немедленно вызывают бригаду с «Родона», — донеслось как из подземелья. — Записывай адрес…

Машинально занося в журнал информацию, Рябцев пытался сообразить, что такое «Родон» и какую бригаду надо вызывать. Переспросить он не решился, да и слышимость была на пределе. Рябцев добросовестно дозвонился уже не до Загорского, а до Сергиево-Посадского отдела и, четко передав задачу, рискнул поинтересоваться, что это за «Родон» такой.

— «Родон»? — Удивлению на том конце провода не было предела. Его не смогли исказить даже помехи на линии. — А у тебя яйца на месте?

— На месте, — машинально ответил Рябцев.

— Вот отвалятся, тогда узнаешь, что такое «Родон», — засмеялся дежурный горотдела. — Антирадиационная служба, вот что такое «Родон».

Неуместная, можно сказать, наглая шутка «младшего брата» затуманила небосклон благодушия. Но реагировать Рябцев не решился. В отделах области часто дежурят пенсионеры госбезопасности, а потому жаловаться бесполезно — на смех поднимут.

Открыв журнал, он зафиксировал свое действие, прибавил громкости в динамике и улетел вместе с Валерием Леонтьевым в Голливуд.

К девяти коридор наполнился голосами. Прибывший сменщик быстро вошел в курс дела, на автопилоте проверил связь, зарядку аккумуляторов, сверил наличие оружия, спец-средств, транспорта. Расписавшись в журнале, он с легким сердцем отпустил Рябцева.

— Валяй, Коля! До побачення!

Собрав манатки, Рябцев все-таки решил ревизовать утренний конфуз на своем сменщике.

— Кстати, ты не знаешь, что такое «Родон»? — прищурившись, спросил он.

— Фирма такая… Под Загорском находится, — сменщик не понял, что вопрос на засыпку. — А что?

— Фи-ирма, — передразнил Рябцев. — Яйца отвалятся — узнаешь, что за фирма! — И гордо вынес свое тело под изумленным взглядом сменщика.

Группа специалистов «Родона» прибыла на место отменно оперативно. Четыре часа, по мнению Олега, который уже сталкивался с этой командой, были рекордом. Ведь необходимо было собраться, приготовить транспорт, аппаратуру и прочие причиндалы, назначение которых непосвященным было неведомо. И, естественно, самым сложным оказалось найти этот злополучный пустырь с не менее злополучными гаражами. Дед дважды выезжал на трассу встречать. Наконец неприметный грузовик прибыл на место и с трудом втиснулся в узенький проезд между гаражами. Старший бригады оказался знаком Адмиралу: однажды они работали вместе, вывозя из офиса радиоактивные изотопы, вмонтированные злоумышленниками в кресла президента фирмы и его зама. Эпоха ядерного терроризма взяла старт.

Облачившись в космические костюмы, специалисты приступили к проверке. На первое прикосновение к тумблеру счетчик среагировал пронзительным визгом, а стрелка шкалы уткнулась в крайний ограничитель. Дважды переключив ручку значений, специалисты успокоили стрелку в середине. Показанное значение радиоактивного излучения в сотни раз превышало допустимую норму. Причиной столь странного явления были четыре тяжеленных контейнера, обнаруженные в погребе, куда влетел сизым соколом Адмирал. Именно о такой контейнер он и шарахнулся, о чем напоминала посиневшая и опухшая нога.

К счастью старшего лейтенанта Иголкина, резво приступившего к повторному осмотру, на момент обнаружения непонятных штуковин с вполне понятным обозначением — три желтых сектора, расходящихся лучами, — Олег еще не отъехал. «Старшие братья» моментально сообразили, что дело пахнет не керосином, а кое-чем покруче.

Олег принял штурвал на себя, предоставив милиции организовать оцепление неожиданно опасной зоны. Вызвав «Родон» и удалив людей из зоны излучения, он соображал, что необходимо сделать по горячим следам. В том, что алкаши ни сном ни духом — сомнений не было. Неизвестный Ваха — вот то звено, которое надо потянуть. Учитывая его контакты со смуглыми братьями, было ясно, что тянуть это звено будет непросто, если вообще возможно.

— Что будем делать? — обратился к Олегу старший специалист.

— Сейчас составим протокол, — врастяжку сформулировал Олег. — А затем делайте все по своей линии.

Он пригласил в гараж собутыльников, чтобы еще раз уточнить диспозицию. Последствия ночи легли тяжелым отпечатком на квадратные лица, сделав обитателей гаража похожими на детей подземелья. Они были покорны, как мулы, и воспринимали происходящее, словно дурной сон.

— Сколько времени вы здесь находились? — спросил родоновец.

— Часа два-три. — Глазки Стручка уже не бегали по сторонам, а замерли, превратившись из маленьких пупырышков в набухшие фурункулы. Едва он задумывался о предстоящей встрече с женой — женщиной властной и необузданной, все случившееся уходило на второй план. Отлучившись на десять минут и не вернувшись к утру, он подписал себе приговор и уже начинал завидовать жертвам инквизиции.

— Ну, это еще не смертельно. — Обернувшись к офицерам, родоновец добавил: — Но врачам я бы их показал.

Попасть в больницу для Стручка было оптимальным, однако это не входило в планы Сени и его двужильного товарища.