Чтение онлайн

Послушно я залезла в ящик, и легла в нём на бок свернувшись в позу эмбриона.

– Я понравилась Господину? – неожиданно для самой себя поинтересовалась я.

– Ты говоришь как рабыня, - насмешливо заметил он.

– Простите меня, Господин, - попросила я.

Это может показаться достаточно странным и даже невероятным, и я сама только что поняла это, но я действительно и несомненно хотела понравиться ему.

– Ты случайно не голодна? – тоже неожиданно спросил меня Спьюсиппус.

– Да, Господин, - обрадовано отозвалась я.

Весь мой ужин состоял всего лишь из одного куска мяса, брошенного мне, как собаке. Спьюсиппус на время исчез из моего поля зрения, и возвратившись назад уже с небольшим кусочком вяленого мяса, небрежно швырнул его на дно ящика рядом с моим лицом. Я, не мешкая, зажала его в кулаке.

– Спасибо, Господин, - поблагодарила я.

Некоторое время мы смотрели друг на друга.

– Если бы я не понравилась, Господину, Вы ведь не дали бы мне это? – решилась спросить я.

– Не дал бы, - признал мужчина.

Вот теперь, до меня дошло, насколько это было в интересах пленницы, или рабыни, понравиться. Да если она не сможет этого достичь, и возможно не просто достичь, а сделать это превосходно, то её просто никто не будет кормить. Мне подумалось, что лишь безупречными действиями девушка, могла бы поощрить рабовладельца к решению, что она стоит того чтобы её кормить, и даже хорошо кормить.

– Что Вы собираетесь делать со мной? – попыталась я, пока появилась такая возможность, выяснить свою дальнейшую судьбу.

– Всё, что захочу, - был дан мне ответ в стиле гореанского мужчины.

– Да, Господин, - вздохнула я.

– Утром мы уходим на юг, - всё же сообщил мне он.

– Только не в Ар! – испуганно воскликнула я.

– Нет, - улыбнулся Спьюсиппус. – По выходе мы повернём на запад.

Мужчина сверху вниз смотрел на меня, съёжившуюся на дне ящика. Не в силах больше сдерживаться, я откусила немного от того куска мяса, что всё ещё сжимала в кулаке. Я была просто невыразимо голодна.

– А Ты получила разрешение на то, чтобы есть это? – тут же поинтересовался Спьюсиппус.

– Простите меня, Господин! – испуганно произнесла я условную фразу всех гореанских рабынь, опасаясь, что он может забрать меня даже этот скудный кусок еды.

– Хотя кому я это говорю? – усмехнулся он.
– Ты же всего лишь глупая свободная женщина.

– Да, Господин, - ответила я, чувствуя, что еда останется при мне.

– Можешь поесть, - разрешил он.

– Спасибо, Господин, - радостно отозвалась я, и с жадностью впилась зубами в жёсткое мясо.

– Ты ешь как изголодавшаяся рабыня, - заметил торговец.

– Простите меня, Господин, - сказала я, и быстро исправившись, стала откусывать понемногу, возможно, как это более соответствовало достоинству свободной женщины, леди и Татрикс. Однако, как же это трудно есть с достоинством, когда ты голой лежишь на дне ящика, и к тому же зверски голодна. В сущности, хотя он и рассматривал вариант, что формально я могла бы быть Татрикс Корцируса, но на деле я была полуголодной рабыней.

– Вот уж никогда бы не подумал, что в моём ящике будет сидеть голая Татрикс Корцируса, - довольно сказал Спьюсиппус.

– А я не задохнусь здесь, Господин? – с опаской поинтересовалась я.

– Там есть отверстия для воздуха, - ответил он.
– Ты не первая женщина, которая оказалась в этом ящике. Безусловно, это - первый раз, когда в нём оказалась целая Татрикс.

– Здесь даже есть одеяло, - отметила я.
– Спасибо, Господин.

– Оно должно защитить от ушибов и порчи привлекательности обитательниц этого ящика, - объяснил он. – Теперь эта пропотевшая вонючая тряпка, оставшаяся здесь от прежних рабынь, послужит и для Тебя, Леди Шейла. Как и прежде, когда она укрывала дно этого ящика, служащего им в качестве конуры, также, и теперь она будет использоваться по назначению, но уже для Тебя.

– Как Господин пожелает.

– Ты помнишь о моем обвинении?
– поинтересовался он.
– Я имею в виду те волосы, что я, возможно, по неосмотрительности продал как волосы, полученные от свободных женщин, хотя их состригли с рабынь.

– Да, Господин, - признала я.

– Утром, я собираюсь получить кое-какие волосы со свободной женщины.

– Господин? – не поняла я.

– Утром, я собираюсь остричь Тебя, - пояснил Спьюсиппус.

– Господин знает мою тайну, - с горечью сказала я.
– У него есть власть надо мной. Он может сделать со мной, всё что он пожелает.

– И буду, - кивнул мужчина.

– Да, Господин.

– Спать в этой конуре Леди Шейле, высокой Татрикс Корцируса, будет не просто, - предупредил он.
– Но – Тебе предстоит провести здесь довольно таки много ночей, так что начинай привыкать.

Я смотрела на него возвышающегося надо мной, со дна ящика.

– Приятных снов, - пожелал он, и вдруг добавил, - шлюха.

Тяжёлая крышка ящика закрылась окончательно отсекая меня от свободы. В следующий момент послышался скрежет ключей повернувшихся в двух тяжелых замках, и его удаляющиеся шаги.

Сейчас, когда он закрыл ящик, благодаря свету, проникавшему снаружи, я смогла заметить дыхательные отверстия. Сквозь некоторые из этих крохотных дырочек, я смогла бы подсмотреть, что делается снаружи, но Спьюсиппус погасил лампу, и комната погрузилась в темноту. По звуку я поняла, что он улёгся на меха. Я перевернулась на спину, подняв ноги верх и прижав колени к груди. Он назвал меня «шлюхой». Было ли моей ошибкой то, что я так хорошо следовала его инструкциям, то, что я старалась исполнять сказанное как можно лучше! Несомненно, в следующий раз он, он захочет уже намного большего. Я улыбнулась своим мыслям, каким же он оказался удивленным. А уж как была удивлена я сама! Какими быстрыми и нетерпеливыми, нежными и деликатными стали мои язык, губы и пальцы всего через несколько енов, изумив меня саму. Я была благодарна ему за то обучение, что получила, причём в процессе, я стремилась даже улучшить полученные знания. Для меня оказалось интересным и поразительным то, что я обнаружила в себе радость от того, что касаюсь его. Безусловно, я всё ещё оставалась сырой и неотшлифованной, несведущей в тонкостях приёмов, и у меня был слишком слабое чувство движения и ритма, то чувство, которое позволило бы мне, понять настроение мужчины, и то когда надо подождать, когда быть томной и покорной, а когда страстной и нетерпеливой. Я не осознавала, пока всех возможностей использования стонов, нежных слов, и озвучивания моих эмоций и ощущений во всём множестве всевозможных путей, что позволило бы добавить целое дополнительное измерение к моему опыту. Безусловно, некоторые рабовладельцы, по крайней мере, иногда, желают быть обслуженными рабыней в полной тишине. Но чаще бывает, что хозяин спрашивает: