Чтение онлайн

– Но он не заклеймил меня, и не надел ошейник, - напомнила я.

Раньше, то, что он не сделал этих столь обычных здесь вещей, как мне казалось, просто было связано с его желанием отомстить мне ещё жёстче и продолжать позорить и оскорблять, заставляя меня служить в качестве рабыни, несмотря на то, что фактически я оставалась свободной. Но теперь, я с испугом осознала, что, возможно, у этих упущений могли быть и более сложные побуждения.

– Если он не хочет Тебя, тогда почему просто не продаст? – спросила Тина.

– Может он и хочет меня, - прошептала я, - по крайней мере, иногда.

– Мне он не показался горящим желанием поскорее расстаться с Тобой, -заметила моя собеседница. – Иначе зачем бы ему заковывать твои лодыжки в кандалы.

– Это точно, - признала я, подумав, что меры безопасности, применяемые ко мне, действительно казались несколько необычными.

В течение всего дня мои запястья обычно были скованы цепью, а зачастую ещё и к фургону. Вечером, в местах стоянок, как и в настоящее время на лодыжках у меня были ножные кандалы. Ночью, Спьюсиппус забирал мою тунику, и запирал меня в ящик, служивший мне конурой.

– Он сдает твоё тело в аренду?
– поинтересовалась Тина.
– Иногда мужчина-рабовладелец может получить подобное предложение относительно его собственности.

– Нет, - прошептала я.

– Тогда, всё становится столь странным, что я совсем запуталась, -призналась Тина.

– Да, - поддержала я её.

Внезапно я испугалась. Спьюсиппус совершенно очевидно полагал, что я могу быть рабыней. И при этом казался заинтересованным в том, чтобы не позволить мне погрузиться в мое рабство слишком глубоко. Но, почему нет? Большинство мужчин, само собой гореан, не вмешиваются в естественный рост, продвижение и развитие женщин в их неволе. По крайней мере, большинство мужчин, разрешает им заниматься этим самосовершенствованием. Некоторые из них даже, конечно, в пределах определенных дисциплинарных рамок, разрешают им развиваться в значительной степени в их собственном темпе, постепенно приходя к пониманию, неоспоримости того факта, что они, любящие и покорные, внутренне всегда были рабынями.

Конечно, я не была рабыней! Но, если бы оказалось именно так, то почему Спьюсиппус действовал таким странным образом? Я сильно сомневалась, что он отказал мне в ошейнике просто назло мне. Скорее, я бы предположила, что более вероятен вариант, при котором, желая натешить свою жажду мести, он надел бы его на меня, а затем заставил бы меня сожалеть, что я носила это. Даже, если я не была прирождённой рабыней, разве теперь не самое подходящее время, чтобы закрыть на моём горле свой ошейник? В результате, я, свободная женщина, вынуждена к моему унижению и позору, служить ему, как самая презренная рабыня.

Конечно, следующим естественным шагом для осуществления своей мести он должен был бы сделать меня рабыней юридически, и владеть мной по закону. Разве это не была бы роскошная месть! Привести Шейлу - Татрикс Корцируса, к кузнецу, чтобы полюбоваться, как она будет дёргаться и верещать под раскалённым железом, а потом подобрать для неё подходящий ошейник, чтобы затем замкнуть его на её горле, и таким образом, сделать её настоящей рабыней? Но, кажется, у него были некие иные намерения. И меня не могла не интересовать, какую судьбу в таком случае приготовил для меня Спьюсиппус из Турии?

Я выловила из воды последнюю тунику, и отжав её, положила вместе с остальными. Теперь их следовало растрясти и развесить на фургонах для сушки.

– Есть какие-нибудь новости, Тина? – поинтересовалась я.

– О чём? – удивилась рабыня.

– Да о чём угодно.

– Ничего особенного, - пожала плечами женщина.
– Есть некоторые опасения за урожай Са-тарны из-за последних проливных дождей. В Аре собираются праздновать День Рождения Марленуса, тамошнего Убара. Лактантиус считает, что это важно.

– А есть ли какие-либо известия с запада? – осторожно поинтересовалась я.

– Да всё как обычно, - ответила она, но потом, задумчиво добавила, -

Разве только…

– Что? – нетерпеливо спросила я.

– Ты слышала о побеге Татрикс Корцируса?

– Нет, - солгала я.

– Это, пожалуй, самое странное, - сказала она.
– Побег произошёл несколько дней назад. Там сейчас проводят большую облаву на неё.

– Интересно, я не знала этого, - опять солгала я. – И что они думают, по поводу того, куда она исчезла?

– Да кто же это может знать?
– удивилась Тина.

– Ох, - вздохнула я, слегка успокаиваясь.

– Знаю только, что за её поимку объявили награду в тысячу золотых монет, - сообщила мне рабыня.

– Это же огромные деньги, - пробормотала я, внезапно почувствовав слабость в ногах, и присев на колени, вновь позвала, - Тина.

– Да? – с готовностью откликнулась она.

– Лактантиус, Твой Господин, он ведь из Пункта Ара.
– Что он делает на этой дороге?

– Он взял подряд на перевозку в Аре, - ответила она. – Сейчас он везёт груз на запад.

– А куда именно? – не отставала я.

– В Аргентум, - ответила Тина, и тут же воскликнула, - Что с тобой?

– Ничто, всё в порядке, - отмахнулась я.
– Что он делает на этой дороге?

– Что Ты имеешь в виду? – удивилась она моему вопросу.
– Он делает точно то, что и обычно делает взяв подряд.

– А куда ведёт эта дорога? – всё ещё на что-то надеясь спросила я.

– В Аргентум, куда же ещё, - ответила Тина.

Я сделав вид, что не удовлетворена видом пары выстиранных мной туник, принялась елозить ими в потоке, выжидая пока Тина не закончит свою работу и не отправится к фургона её хозяина. Лишь дождавшись этого момента и убедившись, что никто не смотрел в мою сторону, я наклонилась к речке и подняла со дна заранее примеченный небольшой, но с острой кромкой, камень. Я припрятала его под своей рабской туникой. Позже, когда Спьюсиппус забрал у меня одежду, собираясь закрыть меня в ящик, я незаметно сунула камень в рот. Ящик, хотя и крепкий, не был железным или стальным контейнером для доставки рабынь с Земли. Этот был сделан из дерева, и лишь усилен железными полосами по углам.

21. Дорога

Я продвигалась вдоль по мощёной камнем Аргентумской дороге, придерживаясь направления на восток, назад, в сторону Виктэль Ария. Меня окружала облачная гореанская ночь. Сырые камни дороги легко ложились под мои босые ноги.

Потребовались две ночи, чтобы я смогла с помощью острой кромки камня, проточить днищевую доску ящика, прикрывая это место подстилкой. Я начала с небольших царапин, скорее даже чёрточек. Но постепенно они превратились в царапины, потом после неоднократных моих усилий, в борозды, постепенно углубляясь, медленно и осторожно.