Чтение онлайн

– Мы должны иметь возможность поговорить с этими людьми, – сказал Браун, защитник Бутенко.

Ларнер, адвокат Иванова, выступил с утверждением, что правительство, приняв решение выслать трех красных, лишило ответчиков одного из их основных прав, гарантированных шестой поправкой, – встретиться с полным составом свидетелей, которые должны быть доставлены в суд хотя бы принудительным образом. И теперь правительство не имело права судить Иванова и Бутенко.

Именно такое решение и было причиной, по которой дело против Вилли Хирша вылетело в трубу после того, как Игорь Яковлевич Мелех был выставлен в Москву.

Судья Огелли, которому были свойственны гнусавый акцент Джерси-Сити и привычка тыкать карандашом в сторону того, к кому он обращается, пообещал юристам, что примет соответствующее решение. И объявил его 24 октября, когда суд присяжных из восьми женщин и четырех мужчин занял свои места.

– Государственный департамент, – сообщил Огелли, – руководствуясь принципами дипломатического права, имел основания принять такое решение… Но я считаю, в нашем распоряжении нет доказательств, свидетельствующих, что трое изгнанных дипломатов добровольно дали бы показания в суде.

Посему он отказался отвергнуть обвинение.

Во вступительном заявлении прокуратура сообщила присяжным, какое важное значение для безопасности Соединенных Штатов и в мирное, и в военное время имеет проект 465b командования стратегической авиацией.

– В соответствии с его основными задачами, – заявил Джаффе, – командование силами стратегической авиации имеет возможность без промедления привести их в состояние готовности, поддерживать в надлежащем состоянии оружие, имеющееся в его распоряжении и, основываясь на информации, уже имеющейся в системе и продолжающей поступать в нее, принимать правильные тактические решения.

Джаффе рассказал присяжным, что Бутенко имел доступ ко всей документации проекта и что вместе с тремя депортированными русскими дипломатами из ООН Бутенко с Ивановым приняли участие в заговоре, чтобы «получать, изымать и передавать» в СССР информацию, имеющую отношение к системе руководства и контроля сил стратегической авиации.

После того как обвинение изложило свое видение дела, через место для свидетелей прошла вереница агентов ФБР, принимавших участие в операции выслеживания и ареста.

Агент Шмальц рассказал присяжным, как 21 апреля 1963 года на автостоянке супермаркета в Клостере он следил за встречей Павлова и Бутенко, наблюдая за ними в бинокль, и как он обратил внимание на нью-йоркский номер машины 2К-3078… Томас Джеймс изложил, как 26 мая 1963 года, прослеживая путь Бутенко от его дома в Ориндже, он убедился, что Бутенко приехал на то же место для встречи с Павловым, а двое других стояли неподалеку… Роберт Хейнс рассказал, что на следующий день он увидел, как Павлов с красновато-коричневым чемоданчиком под мышкой выходил из дверей советской миссии в Манхэттене, а через пять минут из тех же дверей вышел Иванов… Агент Андерсон вспомнил то время, когда, притаившись в квартире над гаражом рядом с автостоянкой за домом Бутенко, он видел, как инженер садится в машину, держа тот красновато-коричневый чемоданчик, который Хейнс вчера заметил у Павлова. Защита выразила сомнение, каким образом наблюдатель мог заметить в сумерках – было без пяти семь – такие подробности, но агент объяснил, что освещения из окон соседнего дома и света из салона машины Бутенко было более чем достаточно… Агент Доуд рассказал, как он проследовал за Бутенко к месту встречи с русскими у железнодорожной станции Энглвуда… Агент Графаньини поведал, как он увидел троих русских, ожидавших Бутенко на платформе, и опознал в них Иванова, Павлова и Ромашина… Агент Муди уточнил кое-какие детали в его показаниях.

Агент Алф рассказал, как он участвовал в задержании Иванова и Павлова с целью ареста… Агент Макдугал описал две сумки в багажнике машины русских, где лежали фотокопировальная аппаратура и два трансформатора, которые позволяли использовать для съемок энергию автомобильного двигателя, а также коротковолновый радиопередатчик и приемник, а самое главное – набор документов командования стратегической авиации, которые Бутенко передал русским.

В своих показаниях агенты Конвей и Дабинетт привели подробности ареста Бутенко и его спутников.

Через зал суда прошли и другие свидетели. Миссис Мэрилин Брилло, секретарша отдела безопасности Международной электрической корпорации, опознала секретные справочники и руководства, находившиеся в распоряжении Бутенко. Затем Роберт Маккартен, старший технический эксперт и хранитель документации фирмы в информационном центре данных, засвидетельствовал, что номера засекреченных документов компании точно соответствуют тем, которые были нанесены на небольшую карту окрестностей округа Берген в Нью-Джерси, которая в ночь ареста находилась при Бутенко.

По ходу процесса становилось ясно, что он имеет все основания стать классическим примером работы американской юриспруденции. Все чаще и чаще в переполненном зале суда появлялись юристы и студенты юридических факультетов, которые с неослабевающим интересом следили за процессом.

Хотя ответчики сидели бок о бок, своим поведением они разительно отличались друг от друга. Бутенко с нескрываемым интересом участвовал в процессе, на показания свидетелей он реагировал гневно, возбужденно, недоверчиво, а порой и саркастически. Иванов вел себя спокойно. В правом ухе у него был наушник слухового устройства. Система перевода была организована стараниями государственного департамента: два переводчика синхронно информировали Иванова обо всем происходящем.

То и дело в зале появлялись официальные советские представители, включая и такого «тяжеловеса», как Алексей Козиков, о котором было известно, что он возглавляет консульский отдел советского посольства в Вашингтоне.

И Козиков, и другие его соотечественники, похоже, проявляли немалый интерес к показаниям, особенно когда их стали давать военные.

Первым среди них оказался майор Генри Э. Дэвис, проводивший полевые испытания техники. Он описал систему передачи данных из Управления стратегической авиации на предприятие в Парамусе. Защита попыталась добиться от майора Дэвиса признания, что документы, найденные при Бутенко в ночь его ареста, не относились к числу секретных. Но он не стал утверждать, что они предназначены для знакомства с ними общества, к чему его вынуждала защита.

Полковнику-лейтенанту Томасу И. Аллисону пришлось выдержать нелегкий перекрестный допрос, когда он заявил, что военно-воздушные силы не давали разрешения на оглашение информации, содержавшейся в документах. Аллисон, занимающийся оперативным планированием, не покидал места для свидетелей два дня. Защита наконец заставила судью Огелли объявить, что показания Аллисона можно не принимать во внимание, поскольку, по мнению суда, он как эксперт сделал несколько ошибок в оценке системы национальной обороны.